Двурожденные. Книга 3. Браслеты Скорби - Брендон Сандерсон

– Вот в чем дело! – Уэйн подошел к одной из попрошаек – девчушке еще семи не было – и присел рядом с ней на корточки. – У меня было слишком мало передряг.

– Сэр?.. – растерянно спросила девочка.

– В старых историях про приключения всегда происходят передряги. Это похоже на переезд, который заканчивается какой-то дрянью. Мигренью там или мозолями на заднице.

– Сэр… можно мне монетку?

– Нету, – сказал Уэйн и призадумался. – Проклятье! В историях всегда дают беспризорникам грошик-другой, верно? Чтобы те поняли, что перед ними герой и все такое. Погоди-ка.

Он встал и рванулся в пекарню, совсем как герой. Женщина по ту сторону прилавка как раз вытаскивала из печи противень с мясными булочками. Уэйн вонзил в простой деревянный прилавок вилку, которая заблистала, словно меч из легенды, ржавь его побери.

– Сколько булочек вы мне дадите за это? – спросил Уэйн.

Хозяйка пекарни одарила его хмурым взглядом, потом вынула вилку, повертела в руках:

– Мистер, это же серебро!

– Ну так… сколько?

– Много.

– Много так много, добрая женщина.

Спустя минуту Уэйн вышел из пекарни, держа три больших бумажных пакета, в каждом из которых была дюжина булочек. Уронил горстку сдачи, которую ему всучила хозяйка пекарни, в руки попрошаек и вскинул палец, когда те разинули рты.

– Это, – торжественно произнес он, – сначала надо отработать.

– Как, сэр?

– Возьмите, – сказал он, бросая пакеты, – и раздайте.

– Кому? – спросила девочка.

– Любому, кому потребуется, – пояснил Уэйн. – Но вот еще что: сами больше четырех не ешьте, понятно?

– Четыре?! – переспросила девочка. – И все мне?

– Ладно, пять, раз уж ты так хорошо торгуешься, маленькая плутовка.

И, оставив потрясенных попрошаек, Уэйн танцующей походкой двинулся вдоль канала к бренчавшему на старой гитаре музыканту. Бросив серебряную ложку ему в шляпу, крикнул:

– Поживей, менестрель!

– Эй, что такое? – отозвался тот, прищуриваясь. – Ложка?

– Похоже, торговцам эти штуки сильно нравятся! – крикнул Уэйн. – За нее они дадут тебе полсотни булочек с мясом, и еще будет сдача. А теперь сыграй-ка мне «Последний вздох», менестрель!

Пожав плечами, бродяга начал наигрывать мелодию, которая вертелась в голове Уэйна. Трам-пам, трам-пам, трам-пам. Быстрая, живая. Уэйн покачался вперед-назад с закрытыми глазами.

«Наступает конец эпохи, – думал он. – Надо усмирить божество».

Послышался смех беспризорников. Уэйн открыл глаза и увидел, что они бросают булочки всем проходившим мимо. Уэйн улыбнулся и, оттолкнувшись, плавно проехался вдоль покрытого слоем слизи края канала. Одолел целых десять футов, прежде чем потерял равновесие и упал.

Разумеется, прямо в канал.

Кашляя, выбрался из воды. Хм, может быть, это сойдет за передрягу. А если нет, то будет, скорее всего, в рифму с тем, что он устроил Ваксу этим утром.

Уэйн выловил шляпу и отвернулся от канала. Вот так и надо: взгляд вперед, к прошлому спиной. Нет смысла интересоваться тем, что больше не имеет значения. И он зашагал дальше, оставляя после себя мокрый след и вертя в руке последний серебряный прибор – нож, который совершенно точно был негодным подношением для его божества. Уэйн в этом не сомневался. Но где же искать годное?

Он остановился на следующем мосту через канал и попятился. Низенький человек в незнакомой униформе шел по ближайшей улице, держа в руках маленькую записную книжку. Вокруг были припаркованы автомобили – так и сяк, большинство частично на тротуарах. Человек в униформе останавливался возле каждого и что-то записывал в свою книжечку.

Уэйн последовал за ним:

– Эй, что это вы делаете?

Недомерок в униформе оглянулся и снова уставился в свой блокнот:

– Новый городской приказ о парковке автомобилей гласит, что их надо ставить аккуратно, а не боком на тротуар, как здесь.

– И?..

– И я записываю регистрационные номера, – объяснил человек. – Мы отследим владельцев и назначим штрафы.

Уэйн тихонько присвистнул:

– Ну и злодейство…

– Чушь, – обиделся недомерок. – Это закон.

– Так ты коп?

– Офицер по назначению штрафов. До прошлого месяца в основном инспектировал кухни. Должен сказать, это куда продуктивнее. Я…

– Отлично, – перебил Уэйн. – Что вы хотите за этот блокнотик?

Офицер сердито уставился на него:

– Он не продается.

– У меня есть вот такой милый бумажник, – сообщил Уэйн, демонстрируя кошелек, из которого капала вода. – Недавно как раз помыл.

– Идите своей дорогой, сэр, – заявил недомерок. – Я не…

– А как насчет вот этого? – спросил Уэйн, вытаскивая нож.

Констебль испуганно отпрыгнул и выронил блокнот. Схватив его, Уэйн бросил нож.

– Отличный обмен. Спасибо. Пока. – И кинулся прочь.

– Эй! – заорал констебль и припустил следом. – Эй!

– Никаких возвратов! – придерживая рукой мокрую шляпу, крикнул на бегу Уэйн.

– Вернись сейчас же!

Уэйн выбежал на главную улицу, идущую вдоль канала, промчался мимо двух стариков, что сидели на крыльце многоквартирного дома, расположенного у самой границы Глухомани.

– Это парнишка Идипа, – заметил один. – Ну вечно он во что-нибудь вляпывается.

Миг спустя ему в лицо угодила булочка с мясом.

Уэйн, ничего не заметив, понесся дальше. Коп попался упрямый. Пробежал следом добрых десять улиц, прежде чем остановился, упершись руками в колени. Уэйн ухмыльнулся и завернул за очередной угол, где привалился спиной к кирпичной стене, рядом с окном. Он и сам порядком запыхался.

«Наверное, выпишет штраф, – подумал Уэйн. – Надеюсь, Ваксу придется заплатить не слишком много».

Надо что-нибудь подыскать и принести в качестве извинения. Может, Ваксу нужен бумажник?

Уэйн повернулся на звук и увидел женщину в очках, которая смотрела на него с любопытством, высунувшись из окна. В руке ее было перо, а прямо за окном на столе виднелось недописанное письмо. Отлично.

Одной рукой Уэйн приподнял шляпу, а другой выхватил у незнакомки перо.

– Спасибо! – Открыв блокнот, нацарапал там несколько слов.

Женщина протестующе вскрикнула, но Уэйн уже кинул перо обратно и побежал дальше.

Конечный пункт, обиталище божества, находился неподалеку. Уэйн свернул на улицу, по обе стороны которой возвышались деревья и затейливые городские особнячки. Отсчитал сколько надо, потом повернулся вправо и замер, глядя на дом. Новый храм божества. Она сюда переехала несколько месяцев назад.