Длинные руки нейтралитета - Михаил Иванов

Матросы с «Морского дракона», отряженные на сухопутную позицию, были чрезвычайно заняты. Под руководством мичмана Шёберга они собирали и устанавливали гранатомёты. Не обошлось, разумеется, без подначек со стороны соседей-артиллеристов.

– Что ж за перекладина на пушке? Портки сушить, что ль?

– Ну и орудие у вас, с этаким тоненьким стволом воробьев пугать в самый раз!

Артиллеристы с «Морского дракона» небрежно и лениво отругивались. У них были основания для вальяжного поведения – любовно надраенные кресты, сиявшие на неярком зимнем солнце.

– И воробья можем напужать, но вот беда: в открытом море такие не водятся. Вот и приходится вражеские корабли топить. И не орудия это – гранатомёты. Гранатами, стал-быть, охаживаем.

Насмешник чуть сбавил градус напора:

– Отчего ж не ядрами?

– А вот как покажем, что эти гранаты делают, так сразу и поймёшь, – солидно отвечал Плёсов, – мы-то уж и видали, и слыхали, аж посейчас в ушах звенит.

В разговор вступил седоусый армейский фельдфебель от соседей:

– Они, что ль, бомбические, эти гранаты?

– Да нет, и почище того будут.

– Я ведь не шутейно спрашиваю, – с намёком на укоризну отозвался сухопутный.

– Отставить разговоры! Плёсов, тебя в первую очередь касается! А ну, братцы, устанавливай щиты. Начинать с ближнего. Да берите ввосьмером!

– Ваше благородие, так вшестером справлялись.

Мичман, вопреки ожиданиям, ответил без малейшей фанаберии:

– Знаю, что вы все силачи превеликие, но тут запас потребен. Не ровён час, у кого нога подвернётся иль там рука соскользнет… Давайте щит к гранатомёту… Тароватов, чуть двинь на меня… хорош… а теперь всем вместе маленечко вон в ту сторону… Отменно! Закрепляй, братцы.

– Эт-та что такое?! Мичман, что за непотребство вы тут на пушку устанавливаете? – послышался начальственный рык.

Шёберг, сохраняя на лице истинно северную невозмутимость, скомандовал своим матросам:

– Продолжайте закреплять! Максимушкин, проследи, чтобы всё в аккуратности сделали. – После чего повернулся на голос. Тот принадлежал неизвестному подполковнику.

Мичман действовал строго по уставу: козырнул, назвался и разъяснил положение дел:

– Мичман Шёберг, второй помощник с корабля «Морской дракон», честь имею! В настоящее время командую батареей из двух гранатомётов, каковые в данный момент собирают мои подчинённые. Орудия на батарее отсутствуют. Осмелюсь обратить внимание: конструкция сих гранатомётов представляет собой военную тайну.

Штаб-офицер в слова не вслушивался, ибо находился на точке кипения.

– Немедленно снять эту железку! У вас артиллеристы настолько трусливы, что боятся пуль и прикрываются щитами? Вы дух воинский подрываете!

Вопреки второму принципу термодинамики голос Шёберга сделался холоден:

– Назовите себя и цель вашего пребывания на батарее.

– Подполковник Теребилов, Волынский полк. Назначен в помощь артиллеристам. Потрудитесь исполнить приказ, мичман!

– Я не ваш подчинённый, господин подполковник…

Это было плохо замаскированной дерзостью, самое меньшее. Согласно армейским традициям, младшие офицеры при обращении к подполковнику приставку «под» опускали. Но именно в данный момент Шёберг не был настроен на повышенную учтивость.

– …И нахожусь здесь по приказу вице-адмирала Нахимова. Также в пределах моих полномочий допускать в расположение батареи только тех, у кого имеется надлежащее разрешение… – Из кожаного планшета был извлечён письменный приказ Нахимова. – Извольте прочитать со вниманием.

Подполковник проявил нерешительность. Судя по необыкновенно наглому поведению мичманишки, приказ он имел серьёзный, и читать эту бумагу не было никакой нужды. Надо было отступить с достоинством, но, пока штаб-офицер раздумывал на эту тему, мичман вспомнил про очень важное обстоятельство. Его рука скользнула к поясной кобуре и наполовину достала пистолет (на нём настоял командир). Огонёк светился.