Крах и восход - Ли Бардуго

По словам близнецов, место встречи контрабандистов находилось на людной площади на берегу реки в Раевости. Тамара уже взяла компас и карту. Хотя она наверняка устала ничуть не меньше, чем все остальные, девушке придется выдвинуться немедленно, чтобы добраться до города к полудню.

Мне не хотелось отпускать ее, ведь неизвестно, не поджидает ли нас там ловушка, но все согласились, что идти должна именно Тамара. Из-за своего роста Толя был слишком заметен, а никто другой не знал, как действовали контрабандисты и как их узнать. И все же мои нервы были на пределе. Я никогда не понимала веры близнецов и чем они готовы рискнуть ради нее. Но когда пришло время выбирать между мной и Апратом, они со всей определенностью доказали свою преданность.

Я быстро сжала руку Тамары.

– Не делай ничего безрассудного.

Надя околачивалась неподалеку. Теперь она прочистила горло и поцеловала Тамару в обе щеки.

– Будь осторожна, – сказала она.

Тамара сверкнула фирменной улыбкой сердцебитки.

– Если кому-то нужны неприятности, – сказала она, отводя полы пальто, чтобы открыть вид на рукоятки топоров, – у меня всегда есть кое-что про запас.

Я покосилась на Надю. У меня создалось впечатление, что Тамара красовалась перед нею.

Она надела капюшон и побежала трусцой сквозь деревья.

– Юэ сэш, – крикнул Толя вдогонку на шуханском.

– Ни вэ сэш! – ответила она через плечо. А затем скрылась во мраке.

– Что это значит?

– Этой фразе научил нас отец, – ответил Толя. – Юэ сэш: «презирай свое сердце». Но это дословный перевод. Истинное же значение: «Сделай, что нужно. Будь жестокой, если потребуется».

– А вторая часть?

– Ни вэ сэш? «У меня нет сердца».

Мал вздернул бровь.

– Веселый у вас был папаша.

Губы Толи растянулись в слегка безумной улыбке, из-за которой он выглядел точь-в-точь как сестра.

– Это да.

Я посмотрела в ту сторону, куда ушла Тамара. Где-то за этими лесами и полями находилась Раевость. Я послала свои молитвы вслед за ней: «Возвращайся с новостями о принце, Тамара. Не думаю, что я справлюсь в одиночку».

* * *

Мы разложили спальные мешки и поделили провизию. Адрик и Надя занялись палаткой, пока Толя и Мал обходили периметр, отмечая места, где расставят дозорных. Стигг пытался уговорить Сергея поесть. Я надеялась, что возвращение на поверхность приведет его в чувство, но хоть Сергей и стал меньше паниковать, я все равно ощущала напряжение, исходящее от него волнами.

По правде говоря, мы все были на взводе. Как бы ни было приятно лежать под деревьями и вновь смотреть на небо, все происходящее удручало. Жизнь в Белом соборе была жалкой, но предсказуемой. Здесь же все казалось более диким, бесконтрольным. В этих землях бродили ополченцы и люди Дарклинга. С Николаем или нет, но мы вернулись к войне, а это означало больше сражений, больше смертей. Мир снова стал огромным. И я не была уверена, что мне это нравится.

Я оглядела наш лагерь: Хэршоу уже улегся и сопел с Накошкой на груди; Сергей сидел бледный и настороженный; Давид прислонился к дереву и читал книгу, пока Женя дремала, положив голову ему на колени; Надя и Адрик возились с шестами и брезентом, а Зоя наблюдала за ними, но помощь не предлагала.

«Презирай свое сердце». Я бы хотела так уметь. Я не желала и дальше горевать, переживать потери, испытывать чувство вины или беспокойство. Хотелось стать жесткой, расчетливой. Бесстрашной. Под землей это казалось возможным. Здесь, в лесу, с этими людьми, я чувствовала себя менее уверенно.

В конце концов я, должно быть, задремала, поскольку когда я очнулась, день уже близился к вечеру, солнце садилось за деревья. Рядом со мной сидел Толя.

– Тамара вернулась, – сказал он.

Я резко села, тут же проснувшись. Но лицо Толи оставалось мрачным.

– К ней никто не подошел?

Он покачал головой. Я расправила плечи. Не хотела, чтобы кто-то видел мое разочарование. Стоило порадоваться, что Тамаре вообще удалось пробраться в город и уйти из него целой и невредимой.

– Мал знает?

– Нет, – ответил Толя. – Он наполняет фляги водой у ручья. Хэршоу и Стигг на дежурстве. Мне позвать их?

– Это может подождать.

Тамара прислонилась к дереву и жадно пила воду из кружки, пока остальные собирались вокруг нее, чтобы услышать отчет.

– Проблем не возникло? – спросила я.

Она помотала головой.

– И ты уверена, что нашла нужное место? – поинтересовался Толя.

– Западная сторона рыночной площади. Я прибыла рано, осталась допоздна, поболтала с лавочником, просмотрела чертово кукольное представление четыре раза подряд. Если бы пост был активным, ко мне бы кто-нибудь подошел.

– Можем попробовать еще раз завтра, – предложил Адрик.

– Я пойду, – сказал Толя. – Ты пробыла там достаточно долго. Если покажешься снова, люди заметят.

Тамара вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Если я прикончу кукловода, это привлечет лишнее внимание?

– Нет, если сделаешь все по-тихому, – ответила Надя.

Когда все повернулись к ней, ее щеки залились румянцем. Я никогда не слышала шуток от Нади. Обычно она играла роль аудитории для Марии.

Тамара сняла кинжал с запястья и покрутила его, балансируя острием на кончике пальца.

– Я могу быть тихой, – сказала она, – и милосердной. Пусть марионетки живут. – Сделала еще один глоток воды. – Еще я узнала новости. Крупные новости. Западная Равка открыто объявила, что она за Николая.

Все навострили уши.

– Они блокируют западный берег Каньона, – продолжила шуханка. – Так что, если Дарклингу потребуется оружие или боеприпасы…

– Ему придется идти через Фьерду, – закончила Зоя.

Но все не так просто. Это значит, что Дарклинг потерял береговую линию Западной Равки, ее флот – лишь они оставались до недавнего времени доступными для заморской торговли.

– Сейчас Западная Равка, – сказал Толя. – Может, Шухан следующий.

– Или Керчия, – вставила Зоя.

– Или и тот, и другая! – воскликнул Адрик.

Я почти видела, как лучик надежды воодушевляет наши ряды.

– И что теперь? – спросил Сергей, нервно теребя рукав.

– Давайте переждем денек, – предложила Надя.

– Ну, не знаю, – протянула Тамара. – Я не против вернуться. Но на площади были опричники.

Плохой знак. Опричники были личной стражей Дарклинга. Если они контролировали эту территорию, нам есть смысл уходить так скоро, как только возможно.