Страж Вьюги и я - Лана Ежова

Волколаки – резвая нечисть, редко какой боевик осилит всю стаю в одиночку. И я переживала за Фроста, одновременно отмечая его мастерское обращение с обычным топором. Движения скупые, выверенные, почти каждый удар находил цель. Истинный воин, умеющий превратить даже хозяйственный инструмент в грозное оружие.

Оставшиеся члены стаи взяли опасного человека в кольцо, которое постепенно сужалось. Похожие на худых волков с округлыми головами медведей твари припадали животами к земле – они так всегда делали перед прыжком.

Я заволновалась: Фрост прикончил нескольких волколаков сталью. Почему не использовал боевые заклинания? Ведь магией намного быстрее!..

Самая крупная особь взвилась в воздух – страж швырнул в нее топор. Вожак волколаков растянулся в снегу. С топором в башке.

Фрост теперь безоружен.

Спросонок реакция не та – я не успевала создать щит-купол… но он и не понадобился.

В руках мужчины из ниоткуда возникли топоры – небольшие, для метания.

Пятерка волколаков толком наброситься не успела, как легкое оружие нашло свою цель. Черные топорики будто вырастали в руках стража – и я долго не могла поверить собственным глазам.

А когда разум принял невообразимое – у Фроста оружие из тьмы! – в животе похолодело от пугающего открытия.

Нет, нет… Мне показалось. Просто страж очень быстр… просто метательные топоры были заткнуты спереди за ремень, а я их не заметила…

Все элементарно, объяснение нашлось!

Я почти успокоилась, но Фрост тряхнул руками – и на снег упали черные сгустки.

Тьма… Затянув, словно плотный туман, землю вокруг мужчины, она уничтожила трупы волколаков. Сожрала без следа, даже кровь не забыла.

Растирая покрывшиеся мурашками страха предплечья, я на шаг отступила от окна, стараясь не выпускать стража из поля зрения. Он не должен знать, что за сражением наблюдали.

Я бы ушла незамеченной. Все испортил Свин – радостно мяукнув, он поднял довольную морду вверх.

Фрост тоже посмотрел в мою сторону – и я увидела его глаза. Без белков, совершенно черные… Из-за заклинания я рассмотрела их до ужаса четко.

Тьма владела стражем.

Шмырь. Вот же шмырь!..

Угораздило же связаться с воином, которому подчиняется Тьма!

Чудом разорвав путы оцепенения, я ринулась со всех ног на второй этаж.

Боги мои!.. Фрост – кромешник!

За секунды в голове промелькнули все, что знала о воинах из ордена Кромешной Тьмы. Обрывки летописей, страшные сказки, жуткие байки. Пугающе сильные бойцы…

Маги, владеющие оружием из тьмы и в бою шагающие по колено в крови врагов…

Длительное время страшные слухи поощрялись королем, что и неудивительно.

Тринадцать лет назад между Латорией и Давелией вспыхнула война, которая завершилась за считанные дни благодаря кромешникам. Величайшим злом воспринимался протекторат темного императора, а потом его сын женился на обычной выпускнице нашего магического университета, орден раскрыл заговор и заодно спас наследного принца Латории – и отношения между странами потеплели.

Спрашивается, чего я испугалась? Я же практику проходила в отряде, который возглавляли кромешники. И пристрастием бродить по колено в крови никто из них не отличался. Наоборот, они уничтожали безжалостно только нечисть, а разбойников и магов-ренегатов старались взять живыми.

Своевременно вспомнила – испуг притупился. Но одно дело пересекаться с кромешником по службе, другое – подловить его ночью за странным занятием.

Скрип входной двери показался громом. И я побежала быстрее, отменяя заклинание остроты чувств. Сделаю вид, что сплю, не хочу сейчас объясняться с Фростом.

Легко преодолев лестницу, у самой спальни поскользнулась на липком пятне и шлепнулась на зад. Чуть не взвыла, как недавно убиенные волколаки – копчик вспыхнул болью.

Ну,и чего я бежала?.. А все глупые детские страхи!

– Ушиблась? – глухо спросил Фрост, вырастая из темноты передо мной.

Как?.. Как обошел меня, что не заметила? Тьма скрыла? Или на несколько секунд от боли я отключилась?

– Н-нет, все хорошо. – Накатил стыд, что повела себя глупо и сбежала, когда он меня обнаружил. – Я просто уборную искала.

– Нашла? – Фрост подал руку, помогая подняться.

Ладонь прохладная, крепкая, мастерски владеющая топором, поддержала, пробуждая странные ощущения. Это как встречаешь ожившую легенду, а потом и вовсе прикасаешься к ней… До сих пор в голове не укладывается, что видела настолько страшный и одновременно восхитительный бой!

– Да, на первом этаже нашла.

Света звезд, проникающего в окно, мало, чтобы рассмотреть собеседника, но я пыталась. Пыталась отыскать характерные черты для темных: острые скулы и подбородок. И не видела их – отвлекала борода, которую я так и не потрогала.

– Вторая уборная напротив твоей спальни, – будто ничего не произошло, объяснил безмятежный страж. – А купальня сразу за кухней.

– Хорошо, с-спасибо. – Голос мой вновь сорвался, выдавая волнение.

Отведя в спальню, Фрост внезапно обхватил мое лицо ладонями и мягко, вкрадчиво произнес:

– Изольда, тебе приснились волколаки, которых я победил ледяными «иглами» и «копьями». Сон, Изольда, все, что ты видела – сон.

Ага, как же… такой бой я ни за что не забуду.

Помолчав мгновение, Фрост добавил:

– И это тоже приснилось.

Его губы накрыли мои.

Я оцепенела, ошалела от шквала чувств. Удивление, испуг, удовольствие, восторг – все смешалось.

Кромешник сомнениями не мучился – целовал уверенно, ненасытно, требовательно убеждая мои губы открыться. И я поддалась, позволяя себе и ему делать, что хочется.

Одна рука Фроста запуталась в моих волосах, вторая без спешки путешествовала, лаская, по спине.

Прижимаясь к мускулистому торсу, я затерялась во времени. Мир сузился до теплых объятий. Поцелуй отправил разум в отключку. И я жила чувствами и ощущениями.

Ощущениями мягких губ, прохладных ладоней…

Все испортил мой стон – Фрост резко отшатнулся, тряхнул головой.

– До утра спи крепко, – хрипло велел он.

И в голосе его я четко расслышала неподдельное сожаление.

Изо всех сил противясь обидному приказу, я закрыла глаза. Мир вокруг поплыл.

Положив меня на кровать и укутав одеялом, страж погладил по щеке и ушел.

А дальше – тьма. Не Кромешная, которой он служил. Обыкновенная…

* * *

Наваждение… Наваждение, которому удалось противостоять.

Он поступил низко, целуя ту, что ему не принадлежала, но находилась под его защитой.