Ведьмы Алистера - Дарья Шатил

наверное, часа на два. Заняться было нечем, и я играл в игры на телефоне, так что к тому моменту, когда меня вызволили, он разрядился. А потом я ещё и по пробкам добирался до отеля примерно столько же, сколько сидел в лифте. В итоге, когда я наконец достиг места назначения, мои подарки были уже никому не нужны — разве что можно было бы отдать их уборщицам вместо чаевых за то, как оперативно они смывали кровь моей сестры с паласов.

Марта вздрогнула. Коул сжал челюсти и ненадолго закрыл глаза, борясь с воспоминаниями. Собравшись с силами, он продолжил:

— Какая-то сумасшедшая вырезала моей сестре и её новоиспечённому мужу сердца, почки и желудки. Она даже оставила костную пилу, которой вскрывала грудную клетку Ады, на месте преступления — наверное, считала, что её не смогут наказать.

Марта хотела что-то сказать, как-то утешить Коула… Но тут раздался полный сочувствия и слёз возглас Джилс:

— О ужас!

Марта вздрогнула от неожиданности. Она настолько погрузилась в историю, что не заметила девушку на лестнице. А теперь увидела и разозлилась, ведь глаза Джилс блестели и буквально сочились состраданием, на которое Марта была просто не способна.

Марта сцепила зубы, недовольная присутствием девушки.

— Подслушивать нехорошо, ваше величество, — процедила она, взглядом перебегая с Джилс, стоящей на лестнице, на Коула, сидящего вполоборота и во все глаза смотрящего на королеву кровавых ведьм.

Щёки Джилс запылали, и Марта немного отстранённо заметила, что, даже зарёванная, ведьма выглядела эффектно.

— Я не специально, — принялась оправдываться Джилс, обильно жестикулируя руками и качая головой, словно все её суставы в миг превратились в разболтанные шарниры куклы, которые не могли надолго удержать выставленной позиции. — Кеторин попросила позвать вас поесть, и я услышала ваш разговор. Не весь, — зачем-то уточнила она.

Коул слегка нахмурился и спросил:

— Боюсь показаться невежливым, но вы кто?

— Её высочество или же её величество — я не сильна в терминологии — королева кровавых ведьм, — выпалила Марта, прежде чем Джилс успела что-либо сказать. А та так и застыла с открытым ртом.

Коул побелел, а затем покраснел и подскочил на ноги. А Марта испытала чувство удовлетворения, поняв, что благосклонность парня распространялась не на всех ведьм. Пока он озирался по сторонам, явно ища что-то, чем можно было обороняться, Джилс смогла переступить через удивление и наконец-то закрыла рот. Но ненадолго.

— Просто Джилс. Я лишь на словах королева, на самом деле чудом выжившая в день собственной коронации, — на её губах расцвела робкая улыбка. — Так что не думаю, что заслуживаю хоть какого-то титула.

Коул на секунду замер.

— Чудом выжившая? — спросил он у Джилс, а затем посмотрел на Марту, словно ища поддержки или подтверждения.

— Угу, — кивнула Джилс.

— Сядь ты уже, — вторила ей Марта. — Опальная она. И к тому же согласилась помочь найти Мегги.

К немалому удивлению Марты, Коул сел и даже слова лишнего не сказал, хотя обычно всегда выказывал своё недовольство.

Джилс немного потупилась, а затем произнесла:

— То, о чём ты говорил… О вырезанных сердцах, желудках и почках. — Лицо Коула перекосилось, но Джилс продолжила. — Это может показаться абсурдным, но… У кровавых ведьм есть одно зелье, оно очень сложное в плане поиска ингредиентов. Я даже не знаю, варилось ли оно когда-нибудь… — она закусила губу. — Хотя, если рецепт записан, наверняка варилось — правильно же?

— Боги! — воскликнула Марта. — Джилс, пожалуйста, по существу!

— Да, точно… В общем, есть родовое зелье, способное снять проклятие. Любое проклятие, насколько я знаю. И его основными компонентами являются сердца, желудки и почки пары комплементалов.

Повисла такая глубокая тишина, что Марта даже расслышала, как бьются сердца всех присутствующих. А на другом конце нити, связывающей её с Коулом, огнём вспыхнула боль.

Коул издал сдавленный, полный ужаса звук — что-то среднее между смешком и всхлипом.

— Я знал, что это дело ведьминых рук — учитель мне всё разложил по полочкам. Грустно, конечно, что мы с ним так и не нашли ведьму, которая могла совершить подобное, но ничего — жизнь у меня долгая, глядишь и отыщу гадину.

— Учитель? — выгнула бровь Джилс.

— Он охотник, — пожала плечами Марта.

Джилс попятилась и чуть не слетела с лестницы.

— Опальный, — выпалил Коул. — Или не совсем опальный, но хотя бы не настолько категоричный, как все остальные.

Марта подавила смешок. Коул как раз-таки и был категоричным. Ей вспомнилось, как он чуть ли не с пеной у рта доказывал ей, что она — недостойное жизни жестокое существо. Удивительно, но в этот момент воспоминания о прошлом не вызывали страха — только капельку смеха и чувство торжества, ведь Коул всё-таки изменился и больше не желал ей смерти.

— Да? — неуверенно спросила Джилс. По ней было видно, что она готова бежать без оглядки. — Точно?

— Точно, — ответил ей Коул, только от Марты не укрылась запинка перед его ответом. Всё-таки ему было сложно перебороть себя.

— На твоём месте я бы всё же держала свою шею подальше от его рук, — встряла Марта, за что получила недовольный взгляд Коула.

— Да, я охотился на ведьм — и нисколько не стыжусь этого: те, кто мне встречался, заслуживали смерти.

Марта только хмыкнула в ответ.

— Приятно знать, что меня к ним не причислили, — Джилс неуверенно улыбнулась и поднялась на несколько ступеней вверх. — Хотя ведьмы, похоже, считают иначе. Ах да, так вот, родовые зелья… Дело в том, что они работают…, — девушка сделала паузу, нервно закусив губу, — в общем, такое зелье может подействовать только на членов семей комплементалов, принесённых в жертву. Для остальных оно бесполезно, — быстро выпалила Джилс; в её взгляде, как вино, плескалась вина.

Коул онемел, собственно, как и Марта. Джилс била фактами наотмашь, и каждый удар оказывался сильнее предыдущего. В голове Марты начала складываться картина, и она ощутила боязнь того, как на эту новость отреагирует Коул, когда всё осознает и переварит.

— Подожди, — он вскинул руки. — Ты же не хочешь сказать, что кто-то из членов семьи Сэма… был ведьмой? Кровавой ведьмой? Потому что, уж поверь мне, в нашей семье никого подобного не было и быть не может — я бы знал!

Джилс стушевалась под отчаянием, проглядывающимся за словами Коула, однако твёрдо повторила:

— Для других оно бесполезно. Поэтому я и думала, что это зелье вряд ли кто-то варил — я не знаю никого, кто мог бы принести в жертву кого-то из членов своей семьи или ребён… — краска отхлынула от лица Джилс, и в её взгляде появилось понимание. — Ты сказал «Сэм»? Жениха твоей сестры звали Сэм? Случаем, не