Гладиатор. Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники - Андрей Посняков

Праздник трех богов

– Ты только покажешь его – и домой! – со всей строгостью предупредив Литу, Беторикс с подозрением огляделся вокруг.

Все происходящее ему активно не нравилось. Во-первых, не нравилась сама Священная роща, по сути своей – густой и почти непроходимый лес, чаща, лишь кое-где были прорублены узенькие аллейки, ведущие к большой центральной поляне, на которой и происходила мистерия – языческие пляски и завывания перед золотым идолом рогатого бога. Этот бог не нравился – во-вторых, в-третьих – не нравились друиды с серебряными серпами, плотоядно посматривавшие в сторону своих будущих жертв, в большинстве своем – безродных пленников, впрочем, судя по одеждам, имелись среди них и особы благородных кровей. Что ж, тем приятнее будет богам.

В-четвертых, Виталию не нравились все собравшиеся здесь люди – слишком уж они были возбуждены, слишком жаждали крови.

В-пятых, не нравился Верцингеторикс. Во-он он как раз показался верхом на белом коне в окружении вельмож, в числе которых молодой человек тут же узнал своих главных врагов – предателей, завистников и интриганов. По левую руку от вождя, чуть придерживая коня, восседал в седле высокий светловолосый мужчина лет тридцати пяти – сорока, бледное надменное лицо его, казалось, сейчас проткнет острым подбородком грудь. Благороднейший Камунолис, светлейший князь по здешним меркам. По правую руку от повелителя другой вельможа – тучный толстяк Эльхар. Лицо недоброе, губы тонкие, змеиный взгляд. Ах, какие у него холеные ногти! Небось, не одна рабыня старалась, несколько – стригли, полировали, подтачивали…

Богатые плащи играли на солнце драгоценностями и золотой вышивкой: у Верцингеторикса – желтый, как пыльца священной омелы, у самых важных его вельмож – травянисто-зеленые, у остальной свиты – синие, небесно-голубые, лиловые. Все, все тут собрались, сволочи… Угнетатели трудового народа! Эксплуататоры чертовы.

А Камунорига не видно! Конечно, Беторикс и не ожидал его здесь встретить, но… но все же где-то в глубине души надеялся – а вдруг? А вдруг сей мрачный – и верный! – деятель, глава мятежной разведки, здесь и все еще не потерял свое былое влияние. Увы, увы… А Верцингеторикс тоже – хорош гусь, от такого человека избавиться! Забронзовел, как Брежнев или поздний Ельцин, сидит в седле неподвижной статуей, внимая благоговейному людскому гулу. Ни один мускул на лице не дрогнет! Однако быстро же мятежный вождь привык к всеобщему поклонению… Как бы не пришлось отвыкать!

Еще было светло, день только начинал клониться к вечеру, но здесь, в Священной роще, царил полумрак. Осязаемо-гнетуще падали наземь черные тени деревьев, а солнечные лучи, казалось, не смели тревожить покой богов – всей троицы во главе с рогатым Цернунном. Ишь, как блестит, зараза! Неужто и вправду, золотой?

– Неужто, из чистого золота? – завистливо ахнула Лита. – Нам бы таких богов. Мы б не знали поражений.

– Кто это – «мы»? – не удержавшись, тихо хмыкнул молодой человек. – Ты нас с тобой имеешь в виду или – того друида, которого ты… Как его? Амперметр?

– Ампреникс, – девчонка поникла взглядом, но почти сразу вновь сверкнула глазами. – Нет, золотой же!

– Думаю, позолоченный, – покачал головой Беторикс. – Станут они зря столько золота тратить? Хотя… конечно, и могут. Дуракам закон не писан. Что с вас, с язычников, взять-то? Еще и Иисус Христос не родился.

Лита обиженно шмыгнула носом:

– Опять ты, мой друид, непонятными словами выражаешься… Нет, он все же – золотой, правда-правда!

– А ты поди, проверь, – пошутил «друид». – Отколупни от рогов кусочек.

– Думаешь, стоит? – серьезно озаботилась бывшая жрица. – А я бы и попробовала отколупнуть, да, боюсь, не дадут – вон там народищу сколько.

– Ты мне, главное, покажи того круглоголового, – глядя на спешившегося вождя и его приближенных, напомнил молодой человек. Смотри, смотри… Что это там делать собрались с той красивой девушкой… и юношей? Ой, не говори, боюсь, я догадываюсь – что. Отправят к праотцам каким-нибудь изуверско-садистским способом, друиды – они такие. И не жалко же – ведь почти дети.

Судя по восторженно-туповатому выражению лица, какое бывает у сельских ребятишек, привезенных на школьном автобусе в райцентр по каким-то учебным надобностям, Лита вообще не понимала сути охватившего ее благородного спутника отвращения. Для этой девушки, жрицы, как и для всех, собравшихся в Священной роще людей, все происходящее было в порядке вещей и, мало того, что ничуть не шокировало своей кровожадностью, но и наоборот – вызывало к жизни чувство неподдельного ликования, некой причастности к жизни великих богов. Ну, подумаешь – принесут в жертву не только пленников, но и детей аристократов, так это ж какая честь для их семейств! Это ж понимать надо, завидовать белой завистью, радоваться, а не жалеть.