История рыжего демона - Роберт Шекли

Илит рассказала Квентину и Киске сказку о ягнятах, мирно играющих на лугах ее родной Греции. Дети вскоре заснули. Подоткнув им одеяла и задув свечу, Илит выскользнула из комнаты. Пройдя по коридору, она попала на кухню, где слуги, ужиная объедками с господского стола, обсуждали события этого дня.

– Этот господин, он что, взаправду демон? – спрашивала рябая девица у рыжеватого парня по имени Мортон Корнглоу, служившего у сэра Оливера.

– Ну а кто ж он еще, по-твоему? – отвечал тот, смеясь и показывая крепкие белые зубы. Молодому человеку шел двадцать третий год, и он лелеял в душе честолюбивые замыслы, никак не соответствовавшие тому скромному положению, которое он занимал.

Илит присела рядом со слугами.

– А что он обещает, этот демон? – спросила она как бы невзначай.

Корнглоу напустил на себя важный вид и сказал:

– Мой господин поведал мне, что ему предстоит путешествие в волшебную страну, чтобы там он мог совершить выдающиеся подвиги, и в награду за это ему обещали исполнить его самое заветное желание, – он сделал многозначительную паузу. – А когда я поднялся в его комнату в следующий раз, моего господина там уже не было. Он исчез. Представляете?

– Может быть, он просто вышел прогуляться, подышать свежим воздухом перед сном, – усомнилась Илит.

– Ну, нет. Если б это было так, он должен был спуститься по лестнице и пройти мимо нас. А мы не видели, чтобы по коридору кто-нибудь проходил. Он уж далеко, в тех волшебных краях, куда его перенес демон. Я и сам подумываю зайти к нему. Уж больно по душе мне пришлось его предложение.

– Да ты что! – воскликнула служанка, глядя на молодого парня с восхищением.

– А что я, хуже остальных, что ли? Я точно так же, как и всякий другой, могу принять участие в пьесе, которую ставит этот демон.

Илит пристально посмотрела на Корнглоу:

– В пьесе? В какой пьесе?

– Мой господин сказал, что демон собирается поставить пьесу. Ну, как в театре, только там все будет происходить на самом деле, – ответил Корнглоу. – Мы должны будем делать то же, что и всегда, а когда пьеса закончится, нас наградят по-царски. Вот это жизнь, представляете!

Илит вскочила со своего места, словно ее шилом укололи:

– Простите, но я должна идти, – пробормотала она и направилась прямо к двери трактира, распахнула ее и шагнула в ночную тьму.

– Куда это она в такую темень одна-то направилась? – спросила служанка.

– Видно, на свидание к черту: он ей не то кум, не то сват, но уж непременно родня, – сверкнул зубами Корнглоу. – В такую темень да в такой глуши только волки воют.

В это время Илит, стоявшая у крыльца трактира, готовилась отправиться обратно на небеса.

– Безнравственная Пьеса! – бормотала она себе под нос, расправляя крылья, чтобы воспарить над землей. – Значит, он все-таки решился ее ставить – втихомолку! Ну, дружок, погоди, узнает об этом Михаил!