Эрагон. Брисингр - Кристофер Паолини

Эрагон хотел было броситься в погоню, но решил, что сейчас гораздо важнее впустить варденов в город, где им легче будет уберечься от обстрела тех, кто засел на стенах.

«Интересно, что за ловушку они нам тут приготовили?» — думал он, глядя вслед убегающим колдунам.

Не успели Эрагон, Арья, Блёдхгарм и Сапфира подойти к воротам, как из соседних сторожевых башен выскочило не меньше полусотни воинов в сверкающих латах, которые выстроились в шеренгу, преграждая им путь к огромным деревянным створкам.

Один из воинов, ударив рукоятью меча о щит, выкрикнул:

— Никогда вам тут не пройти, мерзкие демоны! Это наш дом, и мы не позволим в него войти ни ургалам, ни эльфам, ни иным монстрам! Убирайтесь, ибо в нашем Фейнстере вас ждет только кровь, смерть и беды!

Арья, незаметно указав Эрагону на сторожевые башни, тихо сказала:

— Механизмы, открывающие створки ворот, находятся там.

— Ступай вперед! — приказал он. — Вы с Блёдхгармом постараетесь зайти с тыла и пробраться в башни. А мы с Сапфирой их отвлечем.

Арья кивнула, и они с Блёдхгармом словно растворились в густой тени ближайших домов.

Постоянно слушая мысли Сапфиры, Эрагон сразу же почувствовал, когда она приготовилась к броску.

«Погоди, — сказал он ей. — Дай-ка я сперва кое-что другое попробую».

«А если у тебя не получится, можно, я их все-таки порву на мелкие кусочки?» — спросила она, хищно облизываясь.

«Конечно, можешь тогда делать с ними все, что захочешь».

Эрагон медленно направился к строю солдат, держа наготове меч и щит. Сверху в него выпустили стрелу, но та замерла в воздухе футах в трех от его груди и упала на землю. Заметив, какими испуганными взглядами обменялись при этом солдаты, Эрагон громко возвестил:

— Мое имя — Эрагон, Губитель Шейдов. Может, вы слыхали обо мне? А если нет, то вам неплохо бы узнать, что я — Всадник и поклялся помогать варденам, которые стремятся сбросить Гальбаторикса с его трона. А теперь отвечайте: давал ли кто-нибудь из вас клятву на древнем языке хранить вечную верность Гальбаториксу и его Империи? Ну, отвечайте!

Тот же воин, что заявил чуть раньше, что им тут не пройти — видимо, командир этого отряда, — ответил:

— Мы никогда не стали бы присягать этому правителю на верность, даже если бы он нам свой меч к горлу приставил! Мы присягали госпоже Лоране и храним ей верность! Она и ее родичи правили нами на протяжении многих поколений, и правили прекрасно!

Остальные солдаты глухим бормотанием поддержали слова своего командира.

— Тогда присоединяйтесь к нам! — крикнул Эрагон. — Сложите оружие, и я обещаю, что ни вам, ни вашим семьям не будет нанесено ни малейшего ущерба. У вас нет надежды удержать Фейнстер — слишком мощны объединенные силы варденов, Сурды, гномов и эльфов!

— Это ты так говоришь! — прокричал в ответ один из воинов. — А что будет, если сюда опять явится Муртаг со своим красным драконом?

Эрагон помолчал, но все же уверенно заявил:

— Ну и что? Куда ему тягаться со мной и с эльфами! Все мы на стороне варденов, и один раз нам этого Муртага уже удалось прогнать. — И тут Эрагон заметил, как слева от шеренги солдат из-за каменной лестницы, что вела на верхнюю площадку стены, выскользнули Арья и Блёдхгарм и прокрались к левой сторожевой башне.

А капитан отряда тем временем говорил:

— Мы не клялись нашему правителю в верности, но такую клятву принесла ему госпожа Лорана. Как же вы с нею-то поступите? Убьете? Или в тюрьму посадите? Нет уж, нашу госпожу мы не предадим! Мы не позволим вам пройти! И передайте это вашим монстрам, что на стены лезут. И ты, Всадник, и твои вардены только смерть несете всем, кого слуги Гальбаторикса насильно заставили Империи служить. Почему бы вам просто не оставить нас в покое, Всадник? Что вам не сидится где-нибудь в тихом месте? Что вы все время лезете на рожон, не давая другим жить в мире и спокойствии? Нет, вам подавай славу, почет, богатство! Вам, похоже, нравится нести смерть и разрушение в чужие города, удовлетворяя собственные притязания! Так слушай: я проклинаю тебя, Всадник! Проклинаю! И мечтаю лишь об одном: чтоб ты сгинул, чтоб убрался из Алагейзии на веки вечные!

Эрагон задрожал от внезапно охватившего его смертного холода. Эти проклятия казались ему эхом тех, что обрушил на него в Хелгринде последний раззак. Да еще ему вдруг припомнились мрачные предсказания Анжелы. Заставив себя не думать об этом, он крикнул:

— Ну что ж, я уже сказал, что не хочу убивать вас, но, видно, все же придется. Бросайте оружие!

Краем глаза он видел, как Арья тихонько открыла дверь левой сторожевой башни и проскользнула внутрь. Блёдхгарм, всеми своими повадками удивительно напоминавший дикого кота во время охоты, неслышно пробирался за спинами солдат ко второй башне. Впрочем, если бы кто-то из солдат обернулся, то сразу заметил бы эльфа.

Капитан, злобно сплюнув под ноги Эрагону, заявил:

— Ты даже и с виду-то на человека уже не похож! Ты — предатель своего народа, вот что я тебе скажу! — И он, подняв щит, взмахнул мечом и медленно пошел на Эрагона. — Губитель Шейдов! Ха! — прорычал он. — Да я скорее поверю, что мой двенадцатилетний племянник Шейда уложил, чем такой юнец, как ты!

Эрагон выждал, пока капитан окажется от него не более чем в нескольких шагах, и в этот момент сам сделал шаг ему навстречу, всадив Брисингр в самый центр разукрашенного щита капитана. Щит он проткнул насквозь, а вместе с ним и руку, его державшую; следующим ударом он поразил и самого воина. Тот один раз дернулся и затих. Эрагон выдернул меч из его груди, и тут внутри башен послышался громкий звон, скрежет, и заработали воротные механизмы. Мощные брусья, державшие створки городских ворот, стали раздвигаться.

— Бросайте оружие, или все вы умрете! — крикнул Эрагон.

В ответ человек двадцать с воинственными воплями ринулись на него, размахивая мечами, а остальные либо кинулись прочь, к центру города, либо, послушавшись приказа Эрагона, стали бросать мечи, копья и щиты на серые камни мостовой и, опускаясь на колени, поднимать руки вверх.

Перед глазами Эрагона стоял кровавый туман — он прорубал себе дорогу, сражая одного противника за друтим, прежде чем те успевали поднять оружие. Сапфира сшибла наземь пару солдат, а еще двоих опалила пламенем из ноздрей, и те, точно в духовке, испеклись внутри собственных доспехов. Эрагон сумел остановиться, лишь пролетев на несколько футов дальше того места, где нанес свой последний удар, и замер, так и держа руку с мечом на отлете, пока не услышал, как тот, последний, солдат рухнул на землю — сперва верхняя половина разрубленного пополам тела, потом нижняя.

Из сторожевых башен появились Арья и Блёдхгарм, и как раз в этот момент створки ворот со скрипом разошлись в стороны, и за ними предстал тупой, расщепленный после множества ударов конец мощного тарана варденов. Лучники на верхней площадке стены отчаянно закричали и бросились к более укрепленным участкам, где по-прежнему велась оборона. Десятки рук варденов, ухватившись за створки ворот, раздвинули их еще шире, и перед Эрагоном предстали суровые воины с мрачными и решительными лицами — люди и гномы, странно похожие друг на друга.