Невинная для дракона - Властелина Богатова

Айелий поднялся. Я откладываю салфетку, встаю следом. Возвращается прежнее волнение, такое лютое что колени дрожат, как у маленькой девочки, будто чего боюсь. Боюсь оказаться с ним наедине, боюсь, что это безумие повторится, потому что этого ничего не должно быть, это неправильно, не правильно и то, что так откровенно чувствую тягу, отяжеляющую, скапливающаяся между бедер томлением. Я вытягиваюсь вся как струна, чувствуя кожей как его взгляд скользит по спине вниз, задерживается на пояснице, опускается ниже…

Мы покидаем столовую. Граф старается держаться от меня в стороне, но я чувствую его жар, он прокатывается по моему телу тугими волнами, от чего нутро все сжимается и замирает от предчувствия чего-то волнительного. Казалось, воздух плавится и становится такой густой, что я не иду, а плыву, тяжело переставляя ногами. Может он все же объяснит, что это? Что он имел ввиду, когда говорил, что нашел меня? Что хотел объяснить? Все эти вопросы и тревоги роились в моей голове, беспрерывным жужжанием, клубились вихрем, вынуждая задерживать дыхание в груди. Оставаться наедине с ним для меня пытка — не знаю, что ждать. Но мне необходимы были объяснения. Хоть от того мое положение на вряд ли станет лучше, а может и вовсе все усложнится. Может лучше и оставаться в неведении. Так спокойнее. Я не отдавала себе полного отчета в том, что сейчас рядом со мной не совсем обычный человек. Да и человек ли? Я мало что знаю о наследниках Живого Огня, источника, но точно знаю, меня они не утешат. И этот оживший рисунок на коже графа… словно терновые стебли, ползущие прямо ко мне. Я вздрагиваю. По спине пробегает холодок.

Мы спускаемся по деревянной лестнице, застеленной ковром бежевых тонов. Айелий ведет меня через зал, куда меня вчера и привели, когда прибыли во дворец. Меня как гром пронизывает эта мысль. Только вчера, а уже столько свалилось на мою голову.

Убеждаюсь окончательно что дворец пустовал — наши шаги гулко отдаются эхом об углы. Пусть, и порядок кругом не единой пылинки, но воздух здесь был какой-то блеклый, пустынный. Айелий молча ведет меня в гостиный зал. Мы проходим сводчатые двери и оказываемся в светлой комнате, у которой дальних углов не оказалось — стены шли полукругом. Высокие окна, с чайными цветом портьер, открывали вид на фруктовый сад. Белые стены с золотистой облицовкой, изысканно украшены узорной лепкой под потолком. Наверное, здесь любила находиться графиня — такой уют здесь царил. Я замечаю, что вместе с чайными оттенками сочетаются зеленые, видно бывшая хозяйка любила этот цвет.

— А где ваши родители, Айелий? — беру на себя отвагу заговорить первой. Попутно оглядываю резную мебель, бархатные драпировки, углубления прямо в стенах, где в полумраке расставлены мягкие диваны, предназначенные для отдыха и уединения.

Не к чему мне было задавать этот вопрос. Я вижу, как граф задумался и как-то помрачнел, а черты лица стали резче.

— Сейчас они далеко, — отвечает неопределенно.

— Вы единственный у них.

— Нет, не единственный, — усмехается граф, видно моей чрезмерной любопытности, за которой я прячу свое не на шутку разыгравшегося волнения.

— Есть братья.

— Правда? — почему-то это новость меня удивляет.

— Да, и еще самая младшая сестра, — усмехается он еще шире. — Ей еще не исполнилось семнадцать.

Странно мне почему-то думалось что он один.

— Та комната, где ты сейчас — это ее покои.

Меня пробирает дрожь, от того, как смотрит на меня Айелий, поднимая во мне волну жара — голова кругом. Я не решаюсь спросить почему они покинули Тарсию. Вижу, что на то были серьезные причины. Да и наслышана, что люди Ордена дают клятвы, которые не вправе ни нарушить, ни разглашать.

Прохожу вглубь, вдыхая сладкий запах свежих ирисов, что стояли в высокой из прозрачного стекла вазе на столике. Мой взгляд цепляется за картины на стене в углах по обе стороны от входной двери, в которую мы только что вошли. Картины узкие и длинные, до самого потолка. Заворожено иду к ним, задирая голову, рассматривая изображение утреннего леса, на переднем плане образ незнакомой девушки, сидит у кромки воды, совершенно обнаженная, только лоскут ткани слегка прикрывает ее молочные бедра, волосы струились по грудям прикрывая бледно- розовые соски.

— Так и не скажешь, что здесь могут жить воплощение самой живой стихии, — невольно срывается с моих губ.

Я слышу, как Айелий усмехается, а я продолжаю блуждать по хвосту взглядом.

— А ты ожидала попасть в каменный драконий склеп? — улыбается он. — Хотя он мог быть именно таким, если бы не матушка. — А вот остров Крион, как раз представляет из себя вместилищем Живого Огня.

Я невольно повела плечами. Напоминание, как серпом по сердцу.

— Пройдем за мной, — поманил граф, увлекая к другой двери.

Прошли длинную галерею, с рядом многочисленных окон, за которыми открывался внутренний двор.

— Вы обещали мне рассказать Айелий… — запинаюсь на полуслове, не зная, как и продолжить, приостанавливаюсь, смотря в глаза графу.

— И я держу свое слово. Пройдем сюда, — граф указал на сводчатую дверь. Мы поднялись на верхний этаж.

Наверху оказалось куда холоднее — видно не отапливался верхний ярус. Прошли еще одну галерею, теперь уже с внешней стороны дворца. У меня дух захватил, когда увидела за окнами море, окутанное дождевым туманом.

Выдыхаю и спешу приблизиться к окну, всматриваясь в сине-серые дали.

Открывшийся пейзаж напомнил мне родной дом. Как там сейчас матушка и отец? Должно быть с ума сходят. Представила какие слухи могли до них дойти дрогнуло все внутри. Элин права, нужно написать письмо, утешить их сердца, сказать, что со мной все в порядке.

Айелий встал рядом, сузив чуть глаза, тоже устремил взгляд на мятежный горизонт.

— Скажи Урана, ты хочешь отправиться на Крион? — вдруг спрашивает он, вырывая из смутных раздумий.

Я смотрю на него, чувствую, как леденеют пальцы на руках.

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Потому что многие особы жаждут оказаться с герцогом рядом.

Я вскидываю брови, хотя с чего удивляться. Светские леди охотятся за богатством, роскошью и влиятельностью — Араса Дитмар всем этим владел, с тем не поспоришь. Мне, до недавнего времени было нужно тоже самое, потому и пошла за Дарфа, только толкало на это не моя воля, а нужда.

Вопрос повис воздухе: звенел оглушая. Я думала, что знаю ответ, еще оказавшись в карете, уезжая из дворца покойного Дарфа — мне хотелось бежать прочь, скрыться. Спрятаться ото всех. Но, не могу — моя жизнь уже не принадлежит мне. Как я могу решать что-то?! Я вспомнила о своей семье о нуждах, о тревогах и горечи матери. И сердце защемило. Что будет с ними теперь? Они ведь надеялись на меня.

— И вы хотите знать, отношусь ли я к таковым, — говорю и стискиваю зубы. Все выглядело именно так. Именно такой я и была в глазах других, вспомнить ту же сестру Дарфа, с каким пренебрежением она отнеслась ко мне и мать, и все его родственники. Горько усмехаюсь самой себе.