Простая смертная - Екатерина Оленева

Вокруг её ног колыхались лёгкие юбки с множественными разрезами, летящими вокруг стройных икр при каждом шаге. Дрожали и звенели многочисленные браслеты на тонких руках, а в чёрных волосах вились золотые нити, уложенные на голове двумя золотыми змейками.

Было в этой девушке что-то дикое, необузданное и опасное, но в тоже время, приковывающее к ней взгляд. Для мужчин, наверняка, весьма привлекательное.

Вокруг все смолкли, полные того напряженного, почти сладострастного любопытства, которым полны все любители заглянуть в чужую жизнь. Их можно понять. Телевизоров, ток-шоу и сериалов в их мире не было, зато были мы, я и плясунья-Эденсун, стоящие друг против друга.

Вечное противостояние порядка и страсти, нежности и похоти – жена и любовница.

Я – жена короля. Как она смеет бросать мне вызов? Вот так, в наглую, смотреть и почти смеяться в лицо? Мысленно я натянула узду, не давая чувствам взять верх над разумом. Я – королева, а не какая-нибудь просто смазливая девчонка. И я должна сохранить достоинство, даже если пока ещё не знаю – как.

Да и вообще, что значит «сохранить достоинство»? В разных слоях общества это понимают по-своему. Одни не поймут, если не вцепишься разлучницы в космы и не повыдираешь ей их под корень, другие осудят, если как раз и сделаешь.

Стоит, смотрит зелёными глазами, змеища! И все вокруг даже не дышат в ожидании дальнейшего развития событий.

– Танцуй, – кивнула я, будто бы давая высочайшее разрешение. – С радостью посмотрю.

Я вытянулась на подушках с видом сытой кошки, которой только в радость наблюдать за мышкой. И видимо моя реакция Эденсун совсем не понравилась. Она что только зубы не скалила.

– Танцуй же, – без тени улыбки холодно велела я. – Музыку! – небрежно взмахнула рукой музыкантшам.

К моему удивлению лютни в их руках тут же запели.

Встав напротив меня, Эденсун начала свою змеиную пляску. Гибкие, мягкие, плавных движения, полные томительных чар – кобра плела паучью паутину. А в следующий момент её движения делались ломанными и резкими, и походили уже не на обещание, а на угрозу. Кошка и змея, кинжал или медленный яд, дикий огонь и текучая вода – всё я видела в её танце.

А ещё – ненависть.

И она вызывала во мне не меньшую. Передо мной была опасная соперница. С такой в своей прошлой жизни я бы и связываться не стала – решила бы, что не по зубам, да и редким приз стоит такой схватки.

Гибкая, как гимнастка, с отличной реакцией, как у воина, отлично чувствующая ритм и потрясающе чувственная – гадина могла зажечь огонь в сердце мужчины одной своей пляской.

А я – смогла бы так же? Сомневаюсь. Новое тело куда тренированней моего совершенно нетренированного бывшего, но все же так… так у меня не получится.

С последним звуком аккорда Эденсун (будь неладно само имя её!) замерла, насмешливо и зло уставившись мне в глаза, ожидая моей реакции.

– Вам понравилось, госпожа? – усмехнулась она, не отрывая взгляда.

– Понравилось, – кивнула я, отстёгивая от пояса кошель и небрежно бросая их к ногам соперницы, будто та была не большим, чем уличной плясуньей. – Возьми в награду за свои труды, плясунья. Ты неплохо умеешь развлекать. Я позову тебя, если мне вдруг станет скучно.

Зелёные глаза сверкнули диким огнём, она поддела носком брошенный кошель:

– Я лучше спляшу твоему мужу, королева-однодневка! Особенно жарко стану плясать в тот день, когда ты сгинешь вослед за твоими предшественницами – и на нём, и под ним!

Словно сквозняк, вокруг пронеслись возмущённые вздохи, но никто не спешил вмешаться в нашу перепалку. Видимо, гадина успела набрать веса и её опасались. А значит…

Я поднялась на ноги и двинулась в сторону соперницы. Явно не ожидая ничего подобного, она заколебалась, похоже, не зная, чего от меня ждать.

Приблизившись вплотную к ней так, что нас разделяло не больше какого-нибудь дюйма, я заглянула в зелёные злые глаза и безмятежно улыбнулась:

– Эденсун, если бы ты была в этом уверена, ты бы сейчас не говорила глупостей. Но мы, женщины, всегда чувствуем такие вещи – свой закат? Какой бы яркой не была твоя звезда – она погаснет. Все звёзды погаснут на рассвете, когда взойдёт солнце. Драконы меня не сожгут, не надейся, и я здесь очень надолго. Ты можешь мечтать о своём Дне Дней, но эту ночь король проведёт со мной, его законной королевой. И эту, и следующую – и все остальные ночи он будет мой и только мой. А ты пляши. Пляши. Что тебе ещё остаётся?

Я подарила ей ещё одну улыбку и пошла дальше, к дверям, скользнув шлейфом моего платья по её ногам (утром у свекрови фишку подсмотрела). Мирайя и Суокэ как привязанные, следовали за мной.

Тут бы всему и конец, но эта Эденсун она точно ненормальная – такого, признаться, я не ожидала. Она бросилась на меня драться! И, наверное, вцепилась бы мне в волосы, если бы мои служанки не схватили её за руки.

Признаться, такого я никак не ожидала. С бьющимся сердцем я наблюдала свалку между тремя девушками. Меня страшили не побои – но до чего всё это унизительно!

– Довольно. Хватит.

Голос Хатериман прозвучал спокойно и тихо, но его услышали все и сразу.

Драка сразу прекратилась.

Всклокоченные девушки в порванной одежде выглядели одновременно дико, жутко и забавно.

– Стража!

Двери тут же открылись и в наше женское царство проникли двое мужчин.

– Бросьте в темницу эту дрянь, – небрежным кивком указала она на Эденсун.

Та, либо действительно до такой степени была уверена в собственной безнаказанности, проистекающей из чувств, что мой муж питал к ней, то ли была непробиваемо глупа, либо темперамент такой дикий – но она орала и выдиралась, пока её вытаскивали из апартаментов королевы-матери. Но как не выдирайся, а два мужика с одной хрупкой, пусть и бесноватой девицей, в итоге всё равно управятся.

– Приведите себя в порядок, – велела Хатериман моим служанкам. – Тайима, дорога, ты не из наших краёв и не знаешь обычаев, но мои покои можно посещать и покидать только с моего разрешения.

Лицо королевы-матери было полно мягкости, она сопроводила слова милостивой улыбкой.

Удивительно, но в тот момент я не испытывала к ней никаких негативных чувств, словно все они ушли на ненавистную плясунью.

– Да, госпожа. Простите меня.

Она кивнула, на мгновение прикрыв пушистыми ресницами сияние агатово-чёрных глаз.

– Я могу вернуться к себе, Ваше Величество?

– Да, дитя моё. Ступай, и не бери близко к сердцу. Виновные понесут должное наказание.

Не брать близко к сердцу? Не брать близко к сердцу! Меня собираются скормить чёртовым драконам, нетривиально оскорбляют грязными танцами, бросают в лицо дерзкие слова и даже поднимают на меня руку.