Грани нормального - Анна Шульгина

Подспудно я ожидала, что охранник на входе, выслушав сбивчивый рассказ, отправит меня восвояси, потому, когда суровый дюжий мужик в плохо сидящем деловом костюме благосклонно выслушал, даже немного удивилась. Потом он стребовал с меня паспорт, внес куда-то данные и вернул красную книжицу, приложив к ней закатанный в прозрачный пластик прямоугольник пропуска. Для удобства посетителей к ним даже прищепки присобачили, поэтому, закрепив его на кармане пиджака, отправилась исследовать здание администрации.

Снаружи я его видела неоднократно, но бывать внутри раньше не приходилось, поэтому косилась с любопытством. И осталась немного разочарованной – ожидаемой помпезной роскоши не наблюдалось, да, деревянные панели на стенах, такого же цвета пол и лестницы, натыканные кое-как пальмы в кадках по углам, но в целом атмосфера была довольно скучной, лишь самую чуточку не дотягивая до унылой.

Следуя указаниям немногословного охранника, я нашла нужный кабинет, на котором значилось, что собираюсь вторгнуться в святая святых комитета по молодежной политике. Не знаю, чего ожидала, но меня это удивило. Почему-то для Антона это казалось мелким. Скорее ожидала увидеть, что он трудится в экономическом или тому подобном подразделении.

В довольно просторной приемной было сумрачно и пусто. Не в том смысле, что кто-то вынес всю мебель – необходимый и достаточный комплект из стола с монитором и пары диванов для ожидающих высочайшего дозволения проникнуть к высокому начальству наблюдались, а вот ни одной живой души не было.

Помявшись на пороге, я все-таки вторглась в приемную, ежесекундно ожидая вопроса, что, собственно, здесь делаю. На противоположном конце комнаты виднелась вторая дверь, сейчас плотно прикрытая, соваться туда не рискнула, предпочитая осмотреться.

Зря я вчера поддалась усталости и продрыхла полдня, потом снова до двух ночи не могла уснуть. Прогулка закончилась довольно быстро, я подозрительно косилась на Алесю, пытаясь понять – она говорила серьезно или все-таки шутила? Соседка же отчего-то прекратила откровенничать и впредь отвечала односложно, поэтому я одернула Бульку, успевшего перенюхать все оставленные за последние сутки метки и добавить собственную, и направилась домой. И вот там всласть провертелась под одеялом, мучаясь размышлениями.

В конце концов, решила, что стоит все же максимально изучить это непонятное явление. Раз уж есть что-то, что может влиять на меня, это нужно исследовать. Ну, хотя бы в пределах того, что смогу узнать. Научными трудами я никогда не грезила, ну её, эту бумажную канитель, так что страданий по докторской на основании рассказанного не будет. Но и оставаться в уязвимом положении мне совершенно не понравилось. Раз уж Антон обещал научить противостоять этому внушению, стоит воспользоваться такой возможностью. К тому же меня начало терзать любопытство по поводу того, как устроено их общество. Если это настолько многочисленная ммм… диаспора, то должны быть внутренние законы, например, вроде того, о котором вчера говорила Алеся.

Пока я косилась по сторонам, вторая дверь распахнулась, явив моего нового начальника. Он выглядел немного взъерошенным и недовольным, но, увидев меня, тут же повеселел:

- Привет, хорошо, что пришла. Располагайся.

И попытался снова скрыться в кабинете, но я не дала:

- И что мне делать?

- Если хочешь, можешь пока книжку почитать или в телефоне посидеть, звонки перенаправляются моему помощнику, я освобожусь через час, тогда и начнется всё веселье.

- Зачем я тогда приехала так рано?!

- Действительно, зачем… - Он глубокомысленно потер левую бровь, а потом просветлел лицом. – А, вспомнил. В малом зале сейчас будет слушание по поводу стройки государственного приюта для бездомных животных, думаю, тебе будет интересно. Покрутишься там, послушаешь, заодно себя покажешь. Совместим полезное с полезным.

Вот за это я ему простила и съеденные котлеты, и ранний подъем.

- Конечно, хочу! А меня оттуда не погонят? Все-таки оно же закрытое, а я официально работником администрации не являюсь.

- Пусть попробуют, если что, говори, что ты моя ассистентка, все вопросы и претензии направлять твоему непосредственному начальству. Всё, иди, а то опоздаешь, это на первом этаже, спустишься по главной лестнице и два раза налево. Или спросишь кого-нибудь. Куртку отдай.

Верхнюю одежду, снятую ещё в фойе, я продолжала стискивать в руках, Антон определил её в шкаф и почти силой вытолкнул меня в коридор.

Найти искомый малый зал оказалось не так просто, как казалось, но пойманная уборщица, которая, естественно, звалась старшим сотрудником клининговой компании, подробно объяснила, куда и как пройти.

На заседании было не так много народа, от силы два с половиной десятка человек, которые сидели, сбившись в немногочисленные группки, и кто общался, кто позевывал, но назвать атмосферу рабочей язык не поворачивался. Я приткнулась в последнем ряду, для видимости положив на колени блокнот с ручкой, и постаралась не бросаться в глаза.

Тема социального приюта для животных в нашем городе была не просто острой, а наболевшей. Последний государственный приемник закрыли ещё в середине нулевых, мотивируя тем, что нет денег на содержание животных. В принципе, вспоминая те времена, оно и неудивительно, но проблема в том, что обещанный новый приют не могли открыть вот уже больше пятнадцати лет. То долго не могли согласовать проект, а когда это получилось сделать, вдруг оказалось, что земля, предназначенная под постройку, уже давно продана и там заканчивают возводить очередной жилой комплекс. То и утвердили, и согласовали, и даже землю не успели под шумок продать, но вдруг взбунтовались местные жители, которым такое соседство не по душе. Их тоже можно понять, радость небольшая, но они как-то не учли, что рачительное государство не любит, когда нарушаются уже утвержденные планы, поэтому вместо приюта на том месте возвели городской крематорий. Не иначе как зная извращенное чувство юмора местных властей, соседи если и протестовали, то негромко и недолго. Кто его знает, что там ещё могут организовать из чувства противоречия…