Последний трюк - Себастьян де Кастелл

Ториан прошла мимо.

– Не слушай его, господин белкокот.

Она наклонилась и восхищённо посмотрела на него. Ториан – одна из немногих людей во дворце, кроме королевы, которые признают, что Рейчис на самом деле разумен, тогда как остальные считают меня сумасшедшим, поскольку я верю, будто он со мной говорит.

– Ты, – сказала Рейчису Ториан, помахав пальцем перед его мордой, – выглядишь просто потрясающе. Думаю, тебе надо носить эту шляпку как можно чаще. Особенно когда вы с картёжником наносите визит королеве.

– Такие холосенькие… – промямлил Рейчис, склонив голову набок и заглянув ей в глаза.

Он сунул лапу в рот и вытащил то, что блестело даже в тусклом свете галереи.

– Что же ты такое притащил, парнишка? – спросила Ториан и протянула руку, чтобы взять предмет из его лапы.

Хотя я на неё злился, последняя крупица рыцарства во мне возобладала.

– Не надо! – предупредил я, пытаясь предупредить Ториан, пока она не лишилась пальцев.

Даже не оглянувшись, она оттолкнула мою руку и протянула ладонь к белкокоту. Рейчис, предавая все инстинкты своего вида, вложил сверкающий синий камень в руку Ториан.

– Сапфир? – поинтересовалась она, поднося его к свету.

– Он ей нравится? – просвистел Рейчис. – Спроси, нравится ли он ей.

– Ты болван, – бросил я.

Ториан ухмыльнулась.

– Завидуешь?

Я и вправду завидовал.

– Конечно, нет, он постоянно приносит мне такие штуки, – соврал я.

Ничего подобного белкокот мне не приносит.

Ториан протянула свободную руку и почесала Рейчиса под подбородком.

Он ненавидит, когда так делают.

– О да… – проворковал он.

– Ты ставишь нас в неловкое положение, – сообщил я ему.

Кроме того, белкокоты не воркуют.

– Она не так уж плоха, – промурлыкал он, приподнимая подбородок, чтобы его почесали ещё раз. – Знаешь, что бы я сделал на твоём месте?

– Снял бы брюки и станцевал для неё?

Ториан выглядела такой шокированной, что на краткую секунду я готов был поклясться: на её щеках проступил румянец. Она повернулась ко мне лицом и пригляделась к сапфиру.

– Как думаешь? Хорошая замена на случай, если мне она когда-нибудь понадобится?

Забавно, какой обезоруживающей может быть великолепная улыбка. На самом деле она не должна срабатывать. Между красотой и порядочностью нет никакой связи. Во всяком случае, за последнее время я заметил отчётливую инверсию корреляции. И всё же в нас есть нечто, из-за чего нас влечёт к красоте – стремление, которое порой (особенно в случаях вроде этого) кажется таким же сильным, как Чёрная Тень.

– Не надо, – сказал я.

– Что «не надо»? – спросила Ториан.

– Я слышал, как твоя мать говорила, что в детстве ты училась очаровывать змей. Полагаю, ты просто практиковалась, чтобы позже очаровывать людей, не так ли?

Она пожала плечами. Даже пожатие было подкупающим.

– Не знаю. А у меня получается?

– Будем надеяться, что нет. Последние два человека, которые меня соблазнили, умерли.

Она сделала ко мне полшажка и, слегка приоткрыв губы, тихо сказала:

– Думаю, мне придётся положиться на свою маршальскую магию, чтобы держать тебя в напряжении.

Не сводя с неё глаз, я сказал:

– Убери нож обратно в карман, Ториан.

У неё в руках и вправду было оружие? Этого я не мог знать. Сам я, конечно, прятал в рукаве одну из стальных карт, а в ладони другой руки – монету кастрадази, ту, что я люблю называть «жало».

Её улыбка сделалась шире. Ториан шагнула назад, не показывая ножа, который, как я теперь не сомневался, она прятала.

И тут я понял ужасную правду: Ториан всё это нравилось – угрозы, опасность, драки. Думаю, и мне бы они нравились, веди я другую жизнь. Но год назад я убил женщину, с которой впервые занимался любовью, спустя всего несколько дней после того, как злобный мерзавец по имени Пленитель овладел мной и чуть не заставил меня…

– Эй, – прошептала Ториан с неожиданным участием в глазах. – Мне очень жаль. Я не хотела…

Жалость в её глазах была для меня невыносима.

– Возвращайся к своим боссам, Ториан. Скажи им, что меня не интересует убийство какого-то бедного ребёнка, который, вероятно, не больше Бог, чем я.

Когда Ториан снова заговорила, в её голосе сквозило раздражение.

– Они мне не боссы. Я, как и ты, работаю на королеву Джиневру. Я, как и ты, предана ей.

– Так вот почему ты приказываешь маршалам помешать мне с ней увидеться?

Она застонала.

– Ну конечно, идиот! Я всё время пытаюсь сделать так, чтобы ты понял: защищать Джиневру – моя работа!

– Тогда, может, именно ты должна пойти и напасть ради неё на чужеземного Бога?

Ториан снова схватила меня за руку, доказав, что её нисколько не беспокоит возможность ещё одной физической стычки.

– Думаешь, я этого не предлагала? Думаешь, я не умоляла Шептунов позволить мне сделать всё, что требуется?

В её голосе звучала мучительная искренность, заставившая меня замереть. Потом я отстранился.

– Ты самый знаменитый маршал во всём Дароме, – сказал я наконец. – Берабески поймут, что ты работаешь на империю.

Она кивнула.

– Это работа для изгоя, – выпалил я.

Она снова кивнула.

Я отвернулся от неё, не желая, чтобы она увидела слёзы в уголках моих глаз.

Я всегда плачу после драки, когда угроза смерти приходит и уходит. Тот лорд-маг из таверны легко мог заставить меня хныкать в постели даже в удачный день. Я оказался не готов к тому, что всего несколько часов спустя меня едва не казнила тёмная группа маршалов и шпионов. Но, если быть честным с самим собой, у меня навернулись на глаза слёзы не из-за двух упомянутых происшествий.

– Она знает? – спросил я. – Она согласна с этим… планом?

Ториан была любезна и не стала изображать неведение.

– Она королева, Келлен.

– Это не ответ.

Мягкое эхо шагов Ториан последовало за ней по коридору, когда она сказала:

– Я подумаю над этим.