Норвуд - Максим Майнер

– Помер упырыще-то, – молоденькая девчушка со звонким голосом наконец-то попалась мне на глаза. Странно, но я, кажется, её раньше никогда не видел. – А болтал бы меньше, может пожил ещё…

Удивительное здравомыслие для столь юной особы.

Открытие ворот прошло без особенных происшествий. Механизм действительно нашёлся в одной из привратных башен, за стальной решёткой, которую можно было открыть только специальным ключом.

Разумеется, он хранился в караулке, из которой, как только открылась дверь, полезли стражники. Все они были мертвяками – похоже, после того как они заперлись, тот которого ранил упырь, умер и поднялся, перебив остальных.

Никаких особенных проблем с ними не возникло. Перегородив прём столами, и тыча в выходящих копьями, люди быстро расправились с порождениями зла – доспехи не помогли. Хотя, будь эти мертвяки в той толпе, с которой мы сражались в самом начале, справиться было бы сложнее.

Последним выбрался офицер с Клинком на боку. Видимо именно он, как обладатель золотой монеты и был тем, на кого напал вампир. Однако и его прикончили достаточно быстро – нас было слишком много, и мы уже кое-чему научились.

Ворота отворялись медленно и на удивление беззвучно – механизм находился в хорошем состоянии.

Интерфектор сидел прямо на мостовой, прислонившись спиной к караулке. Выглядел он не очень хорошо, но оно и неудивительно – потеря крови и вампирский яд вряд ли могли украсить кого-нибудь. Соль стояла рядом со своим хозяином и насторожено оглядывала всех проходящих мимо.

– Норри, подай мне кое-что, – господин Глен говорил негромко, но вполне уверенно. – У седла, синий мешок.

Я принёс требуемое и увидел, что раньше интерфектор использовал не все порошки, которые у него были. Он достал совсем небольшой свёрток, в котором оказалась какая-то чёрная пыльца и резко вдохнул её через нос.

– Должна остановить кровотечения, если они есть, – пояснил мужчина. – И нейтрализовать действие токсина. Но мутить потом будет дня три…

Мастер Фонтен, который пострадал меньше, и уже спокойно стоял на своих двоих, поглядывая на поднимающиеся врата, усмехнулся.

– Может у тебя не будет этих трёх дней, интерфектор, – сказал он. – Так что не беспокойся о тошноте.

– Возможно, не будет и часа, – мастер-кузнец стоял в нескольких шагах от нас, держа в руках секиру. Рядом с ним стояло пять человек – не все, кто был с ним, но зато все с оружием и хмурыми лицами. – Неужели ты подумал, интерфектор, что я просто прощу тебя?

Судя по всему, господин Верден решил поквитаться с нашим командиром за тот позор, когда он валялся на камнях, суча ногами от боли.

– Из-за тебя погиб почти весь город, и ты должен заплатить, – не знаю, кого он хотел убедить больше – самого себя или тех людей, которые стояли рядом с ним, а может, тех, кто был неподалёку и прислушивался к разговору.

– Город погиб из-за тёмных тварей, – не выдержал я. – А ты просто хочешь отомстить, вот и всё.

– Заткнись, – мимоходом бросил кузнец. – Тебя никто трогать пока не собирается, но если ещё раз откроешь пасть…

Арбалет уже был взведён, и мне оставалось только положить болт. Именно это я и сделал.

Внутри меня всё сжималось от чувства несправедливости – мы сражались с этими людьми плечом к плечу, а они собираются напасть на нас из-за какой-то глупой обиды.

– Ну, хорошо, раз ты сам так решил… – Верден был абсолютно спокоен и уверен в своих силах. – Как раз и болты твои нам пригодятся!

Глупая обида и алчность – вот, что движет этими людьми. Чёрное серебро дорого, а у нас его довольно много.

– Господин Верден, может не стоит? – раздался женский голос со стороны. – Они ведь нам помогли, а это интерфектор, сами знаете, что про них говорят – придут другие и всем не поздоровится…

Но мастер-кузнец не стал слушать. Он не боялся и, скорее всего, был прав – ничего ему не будет. Сейчас я понимаю – выяснять, что стало в такой неразберихе с господином Гленом, никто не будет. Ну а про меня и вовсе не вспомнят.

– Не трогай мальчишку, – сказал вдруг интерфектор, – забери болты, но не трогай его – он ничего вам не сделал.

– Если не полезет – не трону, – ответил Верден. – А начнёт брыкаться – церемониться не буду.

Мне было страшно. Я думал, что после мертвяков, упырей, Опалённой и неубиваемого бургомистра, меня уже ничем не проймешь. Оказалось, нет – страх никуда не делся.

Начинался новый день, набрасывая на город утренний полупрозрачный воздух.

У меня стали подкашиваться колени от того, что сейчас придётся стрелять в живых людей, а не в порождений зла. Когда нападет мертвяк – выбора нет, он не будет слушать мольбы и уговоры. Сейчас, когда нападают люди – можно было выбрать трусость и жизнь.

– Прежде чем сделать глупость, подумай, – мастер Фонтен говорил негромко, зато очень внушительно.

Но я уже принял решение и постараюсь следовать ему до конца. Так учил меня отец.

Не могу осуждать моего бывшего наставника, ведь он вовсе не обязан погибать в бесплодных попытках защитить интерфектора, который ещё совсем недавно избивал его, требуя ответов.

Однако оказалось, что мастер Фонтен обращался вовсе не ко мне.

– Если хочешь, чтобы твои кишки украсили эти дома, можешь пройти ещё шаг, – продолжил он. – Но прежде чем сделать глупость, подумай…

Старший писарь имел репутацию тихого пьяницы и любителя поболтать, поэтому, ещё день назад, никто не воспринял бы эти слова всерьёз. Но не теперь, когда он первым бросился на упыря и пусть и одно мгновение, но сражался с ним на равных.

У меня сдавило горло.

Но выяснилось, что это еще не все неожиданности – от группы женщин отделилась стройная фигурка в мешковатом мужском костюме, и рядом с нами встала Жатэнэ. У неё не было никакого оружия. Только решительно сжатые губы.

– Да вы чего, люди? – не осталась в стороне и звонкоголосая девочка. – Это же они упырищу-то укокошили! А теперь их убивать?

Посмотрев в глаза мастера-кузнеца, мне показалось, что он уже и сам не рад, что затеял всё это. Но отступить сейчас, значит окончательно погубить свой авторитет и поэтому он пойдет до конца.

Я поднял арбалет и направил его в живот мужчины, стоявшего рядом с Верденом – стрелять в самого кузнеца, думаю, бесполезно. Господин Глен предупреждал, что броню пробить не получится.

Все замерли – никто не хотел начинать драку первым.