Наедине с врагом - Диана Маш

Но, надо отдать ему должное, благодаря его замечаниям, в конце концов, одна из моих стрел все-таки задела чертово табло. Не удивлюсь, если мой счастливый вопль услышала даже Машка в тире, такой он был громкий.

Матвей лениво оскалился, сверкнув своими белыми зубами, а кролик запрыгал вокруг меня, пока не раздался щелчок и он не растворился в воздухе.

Грустно вздохнув, я дала себе слово, что обязательно в будущем заведу себе точно такого же, но уже настоящего пушистика, и собралась было закрепить результат, но не успела. Гусыкина начала громко созывать всех студентов обратно на поляну, и объявила, что занятие окончено.

Две студентки, включая мою соседку, умудрились попасть в своих кроликов и получить высший балл, из-за чего я сделала мысленную пометку жестоко отомстить белобрысой стерве за жизнь пусть и не живого, но милого существа. А остальным ведьма влепила неуд, сопроводив оценку едким замечанием, что не вся нечисть похожа на чудовищ, некоторые из них на вид и мухи не обидят и, если мы хотим выйти живыми их схватки, надо давить в себе жалость.

Серьезно я ее слова не воспринимала, так как в агенты трибунала не метила, и всю жизнь вести борьбу с монстрами тоже не собиралась. Кому надо, пусть в себе все что хочет подавляет, а меня отец в любви воспитывал.

Да, мало порол, но мне это жить не мешает.

— Кристина Валерьевна, а я тоже по мишени попала, почему мне неуд? — решила и я попытать счастье.

Преподавательница нахмурилась и повернулась к Белорадову, молча интересуясь правда ли это. Шут гороховый потянул театральную паузу, но все же кивнул в ответ, и в журнале, напротив моей фамилии тоже засиял высокий балл.

— Врать, плохая привычка, малявка, — шепнул он мне на ухо, когда мы собрались уходить.

— А зависть, плохое чувство, — я показала ему язык и, передав Гусыкиной лук и стрелы, собралась в замок, но дорогу резко преградил огромный букет из красных роз.

— Василиса, нам надо поговорить, — раздался за цветами голос моего бывшего парня, услышав который, я тут же вспомнила об огромных клыках, зависших в сантиметрах от моей шеи.

— Нет, — округлив от ужаса глаза, прошептала я, и сделала шаг назад, — я не хочу с тобой разговаривать. Держись от меня подальше, если не хочешь проблем.

— Вася, я хотел попросить у тебя прощения. Я не знаю, что на меня нашло. Я наговорил тебе лишнего, я был так расстроен… Прошу, прости меня и прими цветы, — Михаль выглядел сейчас бледнее обычного, а его всегда собранные в аккуратный хвост длинные волосы, представляли собой свалявшуюся паклю.

— Разговаривать с тобой, а тем более наедине, я, конечно, не буду, но простить, так и быть, прощу, — ну правда, что я изверг какой? Может у вампиров тонкая душевная организация, и на расставание они реагировать так и не научились? Ну не убивать же его за это.

— А цветы? — грустно вздохнул Долгов.

— Приму, — действительно, чего такой красоте пропадать? Где только раздобыть успел?

Только я протянула руку, как рядом раздалось глухое рычание.

— Я предупреждал держаться от нее подальше, — черные глаза Матвея метали в Долгова сверкающие молнии, — или до тебя плохо доходит, пиявка. И веник свой гребанный убери, пока я тебе его на голову не надел.

Злиться стоит, желваки ходуном ходят, а у самого за спиной белобрысая убийца беззащитных кроликов трется. И так меня возмутил этот факт, что я рванула вперед, и буквально вырвала у Михаля из рук букет.

— Тебе какое дело, Белорадов? — бросила я из-за плеча, — сам то поди своим девушкам за всю жизнь ни цветочка не подарил.

Шумно вдохнув нежный аромат роз, я, обойдя парней, твердым шагом направилась в замок.