Шумерские ночи - Александр Рудазов

Халай Джи Беш съел все без остатка. Вкус у желудка чудовища оказался отвратный, но жующий маг выглядел так, словно ему преподнесли сладчайшее кушанье в мире. Доев до конца и облизав пальцы, старик уселся на землю, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Да!.. – воскликнул он, легко вскакивая на ноги. – Да, да, да!!! Я… я чувствую… чувствую!!!

Тысячу раз повторенным движением маг выхватил жезл. Левую ладонь охватило голубоватое сияние. С жезла сорвалась короткая молния, испепелившая пучок травы. Синяки и ушибы начали стремительно исчезать, морщинистое лицо порозовело, в глазах появился прежний блеск.

– Ко мне вернулись мои способности, – улыбнулся Халай, утирая слезы счастья. – Вернулась сила… Вернулась благодаря вам… Креол, Шамшуддин, дорогие мои ученики… Знаете, для чего я вас все время ругал и бил?..

– Для чего, учитель?

– Да для того, чтобы вы поняли, что я великий маг!!! – бешено взревел Халай, замахиваясь жезлом. – А вы – никчемные смердящие выблядки, заслуживающие только побоев!!!

Злобный старик колотил учеников довольно долго. Лупил жезлом, лупил ногами, обутыми в кожаные сандалии. Креол и Шамшуддин только тихо постанывали, закрывая голову руками.

– Как вы посмели поднять руку на своего учителя, подонки?! – шипел Халай, раздавая тумаки направо и налево. – Как вы посмели оставить на мне синяки?! Как вы посмели заставить меня унижаться и ползать на коленях, выпрашивая вашей помощи?! Как вы посмели колебаться, желая оставить меня в столь жалком состоянии?! Не прощу!.. Никогда, ни за что не прощу!..

Расправа завершилась примерно через полчаса. Халай поглядел на избитых до полусмерти мальчишек, смачно плюнул им на головы и злобно захихикал. Немного подумав, он приподнял набедренник и справил на учеников малую нужду.

– Теперь лежите здесь и думайте о своей ничтожности! – фыркнул маг, залезая в колесницу. – Домой пойдете пешком! И учтите, что, когда вы вернетесь, я снова вас изобью!

Цокот копыт онагров и рокот колесничных спиц затихли вдали. Креол и Шамшуддин остались лежать на траве под закатным небом. Ни единого движения. Просто нет сил шевелиться.

Только через полчаса Шамшуддин с великим трудом сумел усесться. Кажется, проклятый старик сломал ему руку. Как-то она неправильно гнется. Хотя болеть совершенно не болит – все остальное тело болит, а эта рука нет. Даже странно. Неужели уже успела онеметь?

– Брат, ты как?.. – слабо простонал кушит-полукровка.

– Терпимо, – приподнялся Креол. – Только хребет болит. И голова.

– Не стоило нам помогать этому старому маскиму… – вздохнул Шамшуддин. – Понимали же, что он с нами сделает, когда вернет могущество…

– Да Кингу с ним, – пожал плечами Креол. – Халай есть Халай. Я бы даже удивился, если бы он поступил как-то иначе.

Шамшуддин обратил внимание, что побратим отчего-то совсем не выглядит подавленным. Наоборот – на лице блуждает лукавая улыбка, а руки поглаживают выпуклость за пазухой. Шамшуддину вспомнилось, что во время избиения Креол вроде бы старательно защищал именно эту загадочную выпуклость, совершенно пренебрегая остальными частями тела.

– Что там у тебя, брат? – полюбопытствовал Шамшуддин.

– А, интересно? – оживился Креол, оттопыривая край туники. – Смотри!

Шамшуддин наклонился, с удивлением разглядывая крохотное существо, пригревшееся на груди побратима. Шесть тоненьких лапок, мордочка с хоботком…

– Что это такое?

– Это детеныш той твари! – восторженно воскликнул Креол. – Детеныш Гасителя Света! Смотри, какой он милый!

– Что-о-о?!! Где ты его взял, брат?!

– Там же, в норе. Тот, которого я убил, был его мамашей.

– А зачем он тебе?! – поразился Шамшуддин.

– Выращу, – погладил крохотное чудовище Креол. – Воспитаю. И натравлю на Халая.

– На учителя?!

– Да. Вот только бы придумать, чем его кормить… – Креол ласково посмотрел на своего нового питомца и просюсюкал: – Расти большим и сильным, малыш! Ты – мое секретное оружие!