Волчий цветок - Екатерина Кариди

Сейчас, проследив этот взгляд Вольского, сразу понял, в чем дело.

Возможности! Сам Хавьер в данный момент такой силой и властью не обладал.

Он бросил взгляд на Руда, тот тоже внимательно наблюдал за происходящим. У Руда, как и у него, команда состояла из в основном из волков и людей. Как и у Мельнера.

Похоже, серьезности ситуации не понимал один Мельнер. Или он просто играл дурака.

- Разумеется, Александр, - проговорил Хавьер. - Мы подожем твоего человека.

А Павел Руд молча кивнул.

***

Яна Вольского, зеленого после операции и накачанного обезболивающим и энергетиками, привели ровно за две минуты до начала. Александр мельком взглянул на двоюродного брата, костюм сидел на нем немного косо, и руку он поджимал. Но главное было не это. Главным был животный ужас, мелькнувший в его взгляде.

Хотелось ведь все по-хорошему, по-братски. Но, к сожалению, доброту и хорошее отношение многие принимают за слабость.

Теперь все, кто должен был присутствовать, были на месте.

- Прошу, - проговорил Александр, приглашая всех в конференц-зал.

Как в замедленной съемке заходили мужчины и рассаживались за большим столом. Главы и по три человека от команды.

- Ну, и зачем ты нас созвал? - глумливо спросил Мельнер, хлопая о столу ладонью, когда все это произошло..

Наверное, просто провоцировал Вольского, нарывался, испытывал на прочность. Но это он зря.

Заявление было коротким. Александр ради этого даже встал с места и стоя произнес:

- Ноэл Мельнер, глава Восточного клана, обвиняю тебя в организации покушения на меня. В разжигании войны между нашими кланами. И в преступлении против истинной пары.

Как волной прошлось по залу эхо его слов. Обвинения были серьезные, но для каждого оборотня, сидевшего здесь сейчас, обвинение в преступлении против истинной пары было самым страшным. Потому что это за пределами человеческой морали, тут срабатывает звериное начало. И оно в своем праве.

Мельнер сжался, втягивая голову в плечи, а потом рассмеялся, откидываясь на стуле.

- А ты сперва докажи! Нечего голословными обвинениями бросаться. Мои юристы...

Договорить он не успел. Александр просто ударил силой, вынуждая его к обороту. Выбрасывая вмиг все то звериное, что скрывалось в мертвом волке. Мельнер забился в конвульсиях, рыча и пытаясь вырваться из тисков силы. Остатки разума в глазах почти мгновенно погасли, осталось лишь запертое в человеческом теле обезумевшее животное. Но Александр не давал зверю бесноваться, он удерживал его.

С мест повскакивали и шарахнулись в стороны, потому что пригнуло каждого оборотня в этом зале. Даже Хавьер замер, вцепившись отросшими когтями в стол.

Это и была власть истинного вожака, которой невозможно не подчиниться.

- Пусть теперь тебе помогут твои юристы, - проговорил Вольский, так же резко прекращая припадок.

Мельнер осел на пол, тяжело дыша. Теперь он был тих и безопасен, только глаза пусты. Его немедленно подбрали и отвели в угол, туда, где стояли запасные кресла. Отныне Мельнер навсегда выбыл из всех игр и из бизнеса, и остаток жизни ему предстояло провести в психушке. Мир оборотней имел свои жесткие законы.

В наступившей жутковатой тишине Павел Руд спросил настороженно:

- Чего ты хочешь?

Сейчас Северный клан мог подмять по себя всех, а Александр Вольский, при желании, мог бы стать единоличным лидером. Правителем. Властью, которая стоит над правом и государством. Если бы этого хотел.

- Каждый работает в своем направлении, как и прежде,  - проговорил Александр, обводя взглядом зал. -  Официальной компенсации от вас мне не нужно. Своих людей, замешанных в заговоре, наказывать будете сами. И еще, нужно решить, кто возглавит Восточный клан.

Хавьер Морано дернулся, пытаясь что-то сказать, его остановил Павел Руд. Он встал и сказал:

- Мы принимаем твои условия.

Вольский кивнул, вставая с места. Здесь он почти закончил, остальное сегодня доделает Ян. Не сдохнет.

- А теперь прошу меня простить, - проговорил он и пошел к выходу из зала.

И ни одного вопроса не последовало, настолько действенной оказалась простая демонстрация силы и власти.

Сейчас волк торопился, чувствовал, что Лина проснулась.

Остальное потом.