Сердца не покоряют силой - Мария Берестова

Шумиха утренних немудрёных сборов прошла мимо спящей Рэми, поэтому с А-Ларресами она пересеклась уже только в холле перед их отъездом.

Пёстрая и шумная толпа виновато примолкла, завидев её, и принцесса в который раз почувствовала себя чужеродно и неловко, но длилось это недолго.

Первой из общей кучи сделала вперёд шаг Лис, высокая, бледная, стройная. Было видно, что она волнуется: она сжимала пальцы, явно подбадривая саму себя, и очень уж вздёргивала подбородок, откидывая волну чёрных волос на спину, что в её исполнении говорило обычно о неуверенности в себе.

– Рэми. – Решительно начала она, подойдя. – Я виновата. Я злилась и говорила, не подумав. Прости меня. – Её решительное лицо было весьма белым и напряжённым, но во взгляде стояло не смущение, а спокойное понимание невозможности исправить допущенную ошибку и готовность нести за эту ошибку ответственность.

– Мы тоже виноваты, – выступила вперёд Вин.

За ней незамедлительно сделали шаг Бени и Вента, встав по обе стороны от старшей подруги.

– Мы обижались, что ты так дурно о нас думаешь, – тихо добавила Вента.

– И мы не стали опровергать выдумку Лис, – мучительно покраснела Бени.

– Самый большой идиот тут я! – решительно поднял руку Эртан и оттеснил сестёр, выходя на первый план. Его серьёзный взгляд остановился на лице Рэми, и он продолжил: – Прости меня. Ты говорила, что хочешь уехать домой, а я отмахнулся от твоих слов и не рассмотрел их всерьёз. Я виноват.

– Я тоже, – оттеснил его плечом Рассэл. – Рэми, это я придумал всю эту историю, и если уж ты хочешь призывать громы и молнии, то зови их на мою голову, – покаянно опустил он обозначенную часть тела.

– Во всём есть и моя вина, – Аркаст встал рядом с братьями. – Это я настоял на такой поспешности, – он нахмурился, недовольный самим собой.

Рэми, потеряв дар речи, смотрела на них широко раскрытыми глазами с неимоверным удивлением.

Они все сейчас застыли в ожидании её решения, и все выглядели, с одной стороны, единым целым – семьёй, с другой – каждый отличался от другого с несомненной ясностью.

Лис с гордо поднятой головой, её волнение всё еще находило выход в крепко стиснутых в передний замок пальцах. Вин с мягким огорчением на лице и слегка искривлённым разлётом длинных бровей, словно удивлённых и хмурых одновременно. Притихшая потупившая взгляд Вента и красная как маков цвет Бени с мучительным взглядом. Решительный и непоколебимый, как скала, Эртан, который стоял в центре и чуть впереди всех, словно принимая ответственность не только за свой выбор, но и за действия каждого из них. Поникший по правую руку от него Рассэл, в чьём искаженном лице читалось осознание сделанной ошибки. Хмурый, сложивший руки на груди Аркаст, по левую сторону от Эртана воплощающий скульптурное недовольство собой.

С удивлением Рэми почувствовала, как у неё дрожат губы; какое-то странное, незнакомое ей чувство поднялось с самого дна сердца, бешеной волной снося внутренние опоры. В глубоком смятении Рэми взмахнула руками в совершенно нетипичном для неё жесте и сквозь слёзы пробормотала:

– Да что же это… да зачем же вы?.. Это я так виновата перед вами… – мгновенно вспомнились ей все сказанные колкости, которые теперь, казалось, вонзились в её собственное сердце.

Лис и Вин подоспели первыми. Подхватив принцессу в объятия с двух сторон, они тоже заплакали. Бени и Вента поодаль вытирали глаза и часто моргали. Аркаст, подойдя, гладил жену по волосам.

Минут пять длились всхлипы, ахи, вздохи и прочие сентиментальные штуки. Наконец, почти все А-Ларресы выкатились наружу, оставив в холле только Рэми и Эртана. Последний тоже моргал подозрительно часто, но крепился.

Рэми, в самом простом из своих домашних платьев, которое даже походило бы кроем на марианское, когда бы не подъюбник, прижимала кулачок ко рту и мотала головой, словно не веря или не принимая происходящее.

– Ничего не понимаю! – вдруг жалобно высказалась она.

Поскольку никого больше в холле не было – даже слуга ушёл выпроваживать хозяев – Эртан справедливо рассудил, что это риторическое восклицание можно принять в свой адрес.

– Ну, – пояснил он, помогая себе руками, – мы, это, были неправы.

Принцесса повернула к нему бледное лицо и повторила с некоторым даже отчаянием:

– Я не понимаю! Ладно Лис, хотя и там больше моей вины, – резко рубанула рукой она. – Но вы-то все! Я не понимаю. Это же политический брак, – почти по слогам пояснила она, словно это должно было всё объяснить, но по виду Эртана догадалась, что ничего ему не объяснила и повторила: – Это политический брак! Он не должен учитывать чувства людей, которые в него вступают, и это нормально!