Принцесска: Никому не верь - Ана Мелех

Я не заостряю внимание на том, что таки да, иногда не насмерть все же травлю, если лошадиная доза слабительного в суп может считаться отравлением.

Толкаю дверь и, не глядя, вхожу.

Комната абсолютно такая же, как у мастера Хагана Ирэ. В ней стоит большая кровать с бежевым балдахином — идентичная той, на которой я проснулась у полковника, и такой же массивный стол из темного дерева, с пятью выдвижными ящиками. Кто-то примостил на краю стола стопку учебников на этот год. Их я бегло пролистываю и оставляю в покое. Отлично. Уже и учебники здесь.

За кроватью с правой стороны распологается дверь, судя по всему, в ванную комнату. Слева еще один проем. Как оказалось, там находится еще одна комнатка, раза в три меньше, чем основная, и совершенно без окон. Чтобы хотя бы что-то разглядеть, я оставляю дверь открытой, делаю пару шагов внутрь и замираю посреди комнаты. Аран тенью ходит следом и сейчас останавливается за моим левым плечом.

Меня что-то держит в этой комнатушке, не дает сдвинуться с места, но я не могу понять, в чем причина этих странных ощущений. В бесполезных попытках объяснить природу моих предчувствий я рыскаю взглядом по пустым стенам, но на них ничего нет. А странный зуд в груди только усиливается.

У вас бывает так, что вы очень хотите что-то вспомнить, и, кажется, это что-то находится прямо на границе вашего зрения, сознания, памяти (вот повернешь голову и разглядишь, вспомнишь нужную строчку или слово, или событие), но у вас никак не получается восстановить нужное в памяти, оно ускользает, как бы вы ни старались?

Вот именно это ощущаю я, стоя в полутемной комнате.

— Мари?

— Аран, здесь что-то не так, — пытаясь разглядеть хотя бы что-то на стенах, отзываюсь я. — Не знаю, что. Не могу понять.

— Эта крепость полна загадок, — голос воина звучит слишком зловеще в этот момент, и я, испугавшись неведомо чего, шарахаюсь от него в сторону.

Комната слишком маленькая, чтобы этот мой маневр не закончился травмой. Я спотыкаюсь о какую-то неровность на полу, теряю равновесие и лечу в каменную стену. Чтобы не разбить нос, я выставляю вперед руки, и они тут же взрываются болью: ободранные во время позорной тренировки на полигоне ладони не успели еще затянуться.

— Эй, аккуратнее, — слышу сзади голос Арана.

Я отлепляюсь от стенки. В месте, где только что были мои ладошки, даже в полумраке можно разглядеть два кровавых пятна. Раны на руках горят.

— Вот же… — ругаюсь я.

— Ты же девочка, — одергивает меня Аран.

Я уже открываю рот, чтобы ответить в духе портовых грузчиков, как сбоку от нас слышится противный скрежет камня о камень. Мы застываем в недоумении. Каменная кладка в углу отъезжает в сторону, открывая за собой узкий, темный провал.

— Аран, — почему-то шепчу я. — Это что?

— Я полагаю, что это как раз одна из загадок Крепости, — задумчиво говорит воин.

Сердце в груди стучит с удвоенной скоростью, ладони противно покрываются липкой кровью, но меня это не смущает. Тайна Крепости? Это что-то новенькое!

— Что думаешь? — искоса глядит на меня призрак и как бы невзначай замечает: — Я там опасности не чувствую.

— Загадки на то и существуют, чтобы их разгадывать, правда? — предвкушающе улыбаюсь я.

Это скорее риторический вопрос. Аран согласно хмыкает, и мы синхронно шагаем к проходу, который ведет неизвестно куда.

Я давно ни о чем не тревожусь. Практически все, что со мной происходило на поле боя, я мог контролировать. Все, что со мной происходит вне войны, я могу предсказать или спрогнозировать. Но, похоже, это не касается Мариис Арос. И это не может меня не тревожить. Такого наглого нападения я даже не предполагал. Наемники — это дорого и вовсе не так просто, как может показаться. Особенно в военизированном учебном заведении. Кто-то должен был их провести, или они должны быть бывшими кадетами Крепости и знать все потайные ходы. Очень много того, о чем здесь можно подумать.

Перебираю пуговицы на преподавательской форме и это простое действие словно вызывает в памяти недавнее воспоминание. Оно проступает поверх всех мыслей, словно проявляется, перекрывает собой окружающий меня мир.

…Тонкие пальцы цепляются за плотную ткань, сквозь мою одежду царапают кожу. А вместе с ней что-то глубже. Мои руки в темных волосах… Почему это меня задело?

«Потому что это уже было, идиот», — отвечаю я сам себе.

Неужели я действительно думал, что будет легко?