Три пути - Сергей Ульянов

Арангиец с проклятием приподнялся, сел повыше, прислонившись к шершавой коре. Облизнул пересохшие губы.

— Пей, продажная мразь, это последняя кружка воды в твое…

Резким движением Фрай подсёк склонившегося парня, заплёл его ноги своими, рванул на себя. Оттолкнулся от ствола и всем весом обрушился на противника. Пара ударов головой в лицо, и тот затих.

Наёмник и сам замер, шипя и постанывая. В глазах темнело, боль полосовала грудь зазубренными когтями. Переждав целую вечность, Фрай кое-как встал на колени, отполз назад и зубами вытащил нож из ножен на поясе Тео.

«Ночные! Как больно! Но ничего, сейчас… Где та удобная ямка между корнями? Ага, вот здесь…» Нож был острым, и вскоре Хиттер, морщась, разминал затёкшие запястья.

— Сын мой, — шёпот походил на шипенье змеи, — развяжи меня…

— Сейчас, святой отец, — отозвался Фрай и вскоре очутился возле Еронимуса.

В священника будто заново вдохнули жизнь, разве что прежней восторженности не наблюдалось.

— Освободи меня и убей их всех! Мои братья озолотят тебя! Это адепты Рушителя — не верь ни единому их слову!

— Не буду, — утешил его Хиттер.

И двинул в висок рукояткой ножа. Еронимус обмяк.

«Ишь, раскомандовался, — скривился наёмник. — Воистину, лучше тихого жреца — только мёртвый жрец. Но за мёртвого нам не заплатят».

Он натянул худые сапоги, которые помогли избавиться от ножных пут. Обувка была велика, не по ноге, что и сыграло Фраю на руку. Но всё равно пришлось повозиться, чтоб незаметно для Тео скинуть их вместе с проклятыми верёвками.

«Теперь освободим жреца… До лошадей потом дотащу. Отдыхай, Еронимус. А мне надо кое-что сделать».

Трудно придумать бо́льшую глупость, чем шариться в потёмках по разбойничьему лагерю. Но что оставалось? Рано или поздно пленников хватятся и непременно настигнут. Драться с лиходеями в лесу, по их правилам? С ножом — на луки и рогатины? Смешно.

«Расправлюсь с ними здесь, как и велел жрец. Вырежу спящими, одного за другим». Если повезёт…

Как в Степи, когда они с побратимом наткнулись на сонное становище хассов. Совесть кольнула острым кинжалом. Тот мальчик… «Ночные! Только не сейчас! Возьми себя в руки, Фрай!»

Да, резать спящих бесчестно. Но на открытое сражение со всей шайкой его не хватит. Израненная грудь давала о себе знать, дыхание стало хриплым и прерывистым. «И снова я на войне и чувствую холод Смерти, — с тоской подумал арангиец. — Так согрей меня, Сол!» Он сжал в кулаке несуществующий медальон и крадучись направился к землянкам.

За спиной хрустнула ветка. Наёмник плавно развернулся… и проглотил ругательство.

Рядом с Еронимусом, облокотившись на дерево, стоял Слепой. В подсвеченной красным темноте он походил на лешего. Старый, лохматый, пугающий.

— Не всё таково, каким выглядит, арангиец, — заговорил он, повернув голову к Хиттеру. — Мы, слепые, знаем об этом не понаслышке. По тому, как шуршит листва у тебя под ногами, я могу определить, где ты находишься. А твоё дыхание говорит мне, что ты ранен, торопишься и идёшь убивать.

«Ничего он не слышит, только болтает. Спокойно, Фрай, ещё шажок…»

— Ещё один шаг, и я подниму тревогу, — предупредил Слепой.

Наёмник остановился, перехватывая нож для броска. «Дурацкая железка — Ночные знают, как полетит, — мысли скакали в голове словно блохи. — Далеко, слишком далеко… Рискнуть?.. Но это же старик, просто слепой старик… Если б он закричал, было бы проще. Почему он тянет, Ночные, почему?».

— Мне интересно, почему ты до сих пор этого не сделал, — хрипло произнёс Хиттер, проклиная себя за то, что принял участие в дурацком балагане.

— Может, мне тоже интересно, — откликнулся разбойник. — Интересно узнать, почему ты не убил моего сына.

— Я не воюю с детьми, тем более с ущербными, — поморщился Фрай. — Стой, откуда ты… Nacht ut Mort! Ты шёл за мной по пятам!

Слепой кивнул.

— Старческая бессонница — штука безжалостная, а ты шумел, как стадо коров в подлеске. Эта поляна стала моим домом. Я здесь каждое дерево по имени знаю. Мог бы многое рассказать об этом царстве живых звуков и туманных образов, но тебе ведь не нужно, не так ли?

— Мне нужно доставить этот мешок с дерьмом, — Хиттер тяжело посмотрел на лежащего без сознания Еронимуса, — в Альсбрук, получить свои деньги и двигать дальше на север. Ты мне мешаешь, старик.

— Ничуть. Забирай лошадей и уходи. Но он — останется здесь.

— Он поедет со мной, — Фрай дёрнул желваками и вперил взгляд прямо в страшные язвы. — Если ради этого придётся убить тебя — ты умрёшь.

Разбойник сделал неопределённый жест — будто пожал плечами — и перерезал жрецу горло. Откуда в его руке взялся нож, арангиец так и не понял.

— Теперь можешь убивать.

Тело Хиттера качнулось вперёд, вены на лбу и висках взбухли. Но шага к Слепому он не сделал. Выругавшись, наёмник развернулся и шатаясь как пьяный побрёл к лошадям.

***

Под копытами Снежка наконец-то была не хрусткая лесная подстилка, а твёрдая поверхность тракта. Кобыла Еронимуса трусила рядом. Рука Хиттера погладила окованное навершие дубины. Очистительница была приторочена к седлу, как обычно. Видно, никому из разбойников не приглянулось диковинное оружие, и её вернули на место. Такой удаче можно только радоваться, но на радость у наёмника сил уже не хватало.

Теперь, когда глухие чащи остались позади и отпала нужда постоянно менять направление, на Фрая навалилась опустошающая усталость. По телу расползся липкий холод, рана нестерпимо саднила — только это мешало арангийцу провалиться в тяжёлое, мутное забытье.

«Нужен лекарь, тепло, вода, — мысли неохотно продирались сквозь зыбкую пелену, казались чужими, — иначе загнию или околею. Попросят платы — отдам кобылу… Жрецу она уже ни к чему».

Он скосил глаза на лошадку и вздрогнул.

Над дорогой, будто привязанный к крупу Снежка невидимой нитью, плыл призрак Дитера. Полупрозрачный, светящийся мягким опаловым светом. Голова брата удивлённо смотрела вправо. Туда, куда свернули его шею сильные руки Хиттера.

«Зачем пришёл? — спросил он призрака. — Позлорадствовать? Ну, давай». Тот, как всегда, молчал, и откуда-то изнутри Фрая полезла колючая злость.

«Нечего сказать? Так убирайся. Сол всё видел, и я не буду каяться перед тобой». Светящийся силуэт плыл за ним не отставая. «Ну и молчи», — арангиец отвернулся. Подумать и без призрака было над чем.

Договор с Культом Создателя нарушен, а значит, в Альсбруке задерживаться не стоит. Да и от лошади надо поскорее избавиться. «Не то решат, будто я сам жреца прирезал. Велласконское правосудие — это тебе не Слепой, оно действительно слепо». Фрай попытался сглотнуть, но лишь закашлялся. В горле прочно поселился сухой горький ком.