Последний Дозор - Сергей Лукьяненко

Я не стал дожидаться ответного смешка — разжалладонь и прервал связь. Фигурка блестела от пота и от этого казалась почтиживой.

Все, пора в гостиницу. В уютный номер люкс дляСветлых, в царство бело-розо-бежевого, к кружевным занавескам и шелковомубелью.

Призывно затренькал телефон.

— Да? — Я прижал телефон к уху, поймалвзгляд официанта и поводил пальцем по открытой ладони — будто выписываю чек.Официант вымученно улыбнулся, глянув на единственную чашечку передо мной, ичерканул на бумажке «2».

— Энтони, друг мой, — произнесЛермонт. И это «Энтони» сразу же сказало мне — рядом есть кто-то, кому не стоитзнать, что я русский. — Когда ты покидал «Подземелья», как себя чувствовалмой сотрудник?

— Нормально.

— Он убит, Энтони. Ты не мог бы приехать?

Я прошипел что-то нецензурное, выгребая изкармана мелочь. Так… замок там, а овраг и мост там…

— Если сразу поймаю такси, то буду черезпять минут.

— Поторопись, — велел Лермонт.

Свободное такси нашлось сразу — не пришлосьприбегать к магии, чтобы освобождать занятую машину. В Эдинбурге вообще было наредкость хорошо с такси. Я сел, достал сигарету и закурил. Водитель посмотрел слегким неодобрением — но ничего не сказал. Я до конца опустил стекло со своейстороны. Действительно, сядут после меня некурящие…

Но мне хотелось курить.

Идиот. Какой я идиот! Встревожился за Егора,позаботился о Валерии… А вот подумать головой, для этого ипредназначенной, — не удосужился. Мой визит в «Подземелья» был замечен,кого-то насторожил. И бедолага Жан, нервный французский студент, уже никогда невернется в свой Нант…

Моя вина.

Но Лермонт-то — сам хорош! Аттракцион прикрыли отрядил дежурить одного человека. Не Иного, не боевого мага, способногосхватиться с вампиром на равных, — а перепуганного пацана в гриме икарнавальном наряде.

Я представил себе рыжего парня с бледным, нотеперь уже не от грима, а от потери крови лицом, лежащего среди жутковатыхпыточных орудий. «Одному тут неуютно». И начал отчаянно, хоть и вполголоса,материться.

Дурак я, дурак…

Лермонт ждал меня у входа в «Подземелья». Былон мрачен и зол так, как только может быть зол Светлый.

— Пошли. — Он не оглядываясь затопалвпереди. Мы быстро прошли череду пустых комнат и вышли к «Кровавой реке». Опятьздесь?

Но Фома молча полез в лодку. Я — за ним. Фомавзмахнул рукой, заскрежетал механизм, и лодка двинулась вперед.

— Вы еще не вызвали полицию? —спросил я.

— Пока нет. Только своих… и наблюдателяот Темных.

— Где они?

— Я попросил их подождать несколькимикомнатами дальше. Сказал, что хочу пригласить для осмотра трупа независимогоэксперта. Обычного человека. Нечего тебе пока светиться…

Лодка проползла короткий затемненный участок ипришвартовалась ко второму причалу.

— Вот, — мрачно сказал Фома.

Я выбрался из лодки и вслед за Фомой прошел всоседнюю комнату. Тут размещалась экспозиция орудий казни. С потолка свисалманекен в петле, а вот на гильотине… на гильотине был не манекен. Убийца опятьпродемонстрировал свое чувство юмора.

Отрубить человеку голову тупым бутафорскимножом макета гильотины — для этого надо обладать нечеловеческой силой. Кпримеру — быть вампиром.

Белое пластиковое ведро под гильотиной былонаполовину заполнено кровью. Отсеченная голова лежала рядом.

Я сел на корточки, осторожно взял голову вруки. И мне захотелось закричать — от бессилия и осознания своей глупости.

— Знать бы, какая сволочь… — сказалФома. — Человек у меня работал семнадцать лет…

— Сволочь — молодой рыжеволосыйпарень, — сказал я. — Представляется французом, говорит с легкимакцентом. На вид — лет двадцать. Имеет склонность к театральным эффектам. Оченьнаходчив. Замечательный актер.

Я бережно положил отрубленную голову на пол.Посмотрел на ошарашенного Лермонта и пояснил:

— Меня провели как ребенка. Яразговаривал с убийцей, находясь в двух шагах от трупа. И ничего не заподозрил.Ничего!

Голова убитого сторожа — черноволосая, средкой сединой, как и положено человеку в возрасте после пятидесяти, —слепо смотрела на нас с пола.

— Замаскировать свою природу можно лишьот слабейшего. — Лермонт буравил меня недоверчивым взглядом. — Этоаксиома. Попробуй определить мою ауру.

Странный разговор над телом человека сотрубленной головой. Странное место, странные преступления, странные разговоры…

Аура Лермонта — полыхающие желто-зеленыеразряды, колючий ежик Силы, — потускнела. Иглы разрядов втянулись,померкли. Несколько секунд — и Лермонта окружала гладенькая многослойная аура,характерная для человека.

Четкий признак Иного — рваная, незакрытаяаура. Она может топорщиться иглами и шипами, втягиваться воронками, зиятьпрорехами. Все это признаки открытого энергетического контура, способности нетолько отдавать энергию, как люди, но и принимать ее. Принимать, перерабатывать— и творить чудеса.

Человеческая аура гладкая, многослойная,цельная. Люди только отдают Силу, не принимают. И ровная пленка ауры — ихпопытка защититься, прекратить медленный и неумолимый отток жизни.

Да, теперь Лермонт выглядел человеком.

Почти человеком…

Я всмотрелся чуть пристальнее — и увиделбледные иглы ауры. Фома замаскировался очень хорошо. Но я пробил защиту.

— Вижу, — сказал я. — Но в тогопарня я так пристально не всматривался. Он мог прикрыться.

— Значит, твой рыжий собеседник — Высшийвампир. Или Высший маг, притворяющийся вампиром. — Фома удовлетвореннокивнул. — Причем он не мог наложить на себя маску, одновременно маскируясвою ауру. Уже хорошо, Антон. Уже хорошо! Мы знаем его физический облик:молодой, рыжеволосый… не так уж и много в мире Высших Иных.

— Плащ он, вероятно, взял где-тоздесь, — сказал я. — И накладные клыки. Услышал, что я приближаюсь, ивместо бегства спокойно вышел мне навстречу… мгновенно сочинив правдоподобнуюлегенду.

— Я даже догадываюсь, зачем емупонадобился плащ, — мрачно сказал Фома, глядя на забрызганный кровьюпол. — Он не мог не измазаться… Дай мне его образ, Антон.