Ускоренный реверс - Юрий Иванович

Эйро Сенатор был не прочь пообщаться, не успел принц голову поднять, как услышал вопрос:

– Тебя тоже кошмары всю ночь мучили? Ворочаешься, как и все остальные.

– Ха! Тебя бы без женщины почти на месяц оставить! – укорил Фредди русского сопланетника. – А ведь у нас парни совсем молодые есть, молодость из них так и брызжет!

– Вот оно что…

– Кстати, всё забываю тебя спросить, ты какого года рождения?

Сержант несколько замялся перед ответом, словно его уличили в чём-то неприличном, но потом всё-таки ответил:

– Я на восемь лет старше тебя. А какое это имеет значение?

– Ну-у-у… – несколько растерялся принц, запоздало вспомнив, что сидящий где-то на жуткой каторге русский уже, наверное, многие годы не имеет доступа к женскому телу. Поэтому попытался перефразировать свои размышления на несколько иной лад: – Ого! Да тебе уже пятьдесят три? А выглядишь на сорок! Не больше… Но с другой стороны, возраст – это скорей уже диагноз по отношению к женщинам…

Ляпнул, и тут же прикусил язык с явным опозданием. Потому что вспомнил своего папеньку, которому было уже за семьдесят, а он постоянно «топтал» свою изящную телом, холёную любовницу, да и на других поглядывал, облизываясь. Тот ещё мачо! А что тогда говорить о возрасте «всего чуточку за пятьдесят»?

Опростоволосился и тут же попытался извиниться:

– Э-э-э… прости, я что-то не то сказал… – хотел что-то добавить нейтральное, но только усугубил свой промах: – Тебе ведь нельзя… мм… там… в смысле не получается… Тьфу ты! Хотел спросить, что здесь-то ты можешь ходить в увольнение?

– Ну, положим, здесь-то я… – Эйро сделал многозначительную паузу и только потом признался весьма расплывчато: – Посещаю жилую зону. А вот что ты имел в виду под определением «там»? Что ты такого про меня надумал? Не молчи! А то рассержусь не на шутку! Я-то ведь с тобой откровенен и новости о твоей семье рассказываю… Колись!

Фредерику было плевать на откровенность, а вот новости о жене и дочерях захотелось услышать немедленно и много. Да и за два предложения о малышках готов был в чём угодно признаться:

– Ладно, только ты не обижайся, если что? Договорились? – получив в ответ кивок, объяснил: – Ну, ты ведь на Земле не иначе как на каторге находишься. Или в какой изолированной тюрьме под стражей. Правильно?

– Откуда такие выводы? – выпучил глаза сержант.

– Да вроде логично всё… Ты ничего не можешь, на процессы в политической жизни не влияешь, значит, не имеешь никакой возможности для подобного. А в каком случае такое положение вещей возможно? Только в случае лишения свободы. Да и шрамы твои сразу выдают уголовное прошлое. Будь ты на свободе, давно бы от них избавился. Сам ведь утверждал, что такой возможности у тебя нет.

Эйро грустно покивал головой, теперь уже со своей стороны глядя с укором на принца. Затем демонстративно произнёс:

– Ха-ха-ха! – нисколько не пытаясь смеяться на самом деле. – Я бы расхохотался над твоими, и наверняка Девятого фантазиями, если бы обстоятельства для меня не были ещё более печальными. Но хочу у тебя поинтересоваться, если ты, конечно, хоть капельку понимаешь в психологии воспитания… Можно ли поставить командиром над наследниками звёздных престолов человека, который коротает жизнь на каторге или в тюрьме?

Наследник испанской короны покривился, но вынужден был признаться:

– Да вроде как нельзя…

– Вроде? Или ты считаешь местных гениев науки полными дебилоидами в плане простейших человеческих взаимоотношений?

– Не считаю, хотя все учёные немного… того! – Фредди непроизвольно оглянулся по сторонам, подозревая, что за ними и сейчас ведётся запись. После чего пошёл в наступление: – Ну а что мы должны думать о человеке, который истязает нас болью, обзывает матерными словами и пытается унизить ниже плинтуса?!

– Ха! А как вас, великих, не знающих куда выплеснуть свой гонор принцев, можно было заставить быстро и безропотно выполнять все мои команды?! – вызверился, в свою очередь, командир. – Как можно принудить вас взяться за оружие и уничтожать всё, что шевелится и отличается от человека?! И самое худшее – сделать это в жутком временном цейтноте! Ведь порой десяток кидали в бой чуть ли не в первый день его создания. А что с такими разгильдяями, индивидуалистами и капризулями навоюешь?!. Ага! Молчишь? И правильно, потому что ни ты, ни я, ни кто иной иного метода экспресс-обучения взрослых, сложившихся, устоявшихся характером личностей не ведает. И приходится командиру разве что вколачивать рефлексы повиновения через боль, кровь и пот! Какие тут могут быть…

Наверняка он бы более обширную речь толкнул и о деликатности неуместной, и о тупости некоторых закостенелых в своём нежелании обучаться принцев, но познавательную беседу перебила сирена побудки.

Сержант перешёл на привычный для солдат ор, заставляя шевелиться при одевании и как можно быстрей выстроиться возле своих кроватей. Потом толкнул краткую речь, в которой намекнул, что, вполне возможно, их сегодня отправят к храму Аофаса. В данный момент учёным пока хватает собираемой поисковым лучом информации. Ну и многое зависит от того, насколько удастся верно и быстро изучить доставленную жидкую тварь, самоназвание которой уже стало известно – Уалеста. Правда, уточнения так и не последовало, что такое Уалеста – название вида или имя собственное конкретной хищной твари.

Потом пошла насыщенная занятиями и учениями рутина повседневного пребывания на Полигоне. Больше всех в тот день грустил именно Десятый, потому что постоянно с досадой вспоминал:

«Так и не сказал Эйро о моей семье ни слова! Демагог лживый! И я хорош! Уши развесил, вместо того чтобы о самом главном вначале спросить…»

Его внешний вид наводил товарищей на одну резонную мысль: «Сержант обещал наказать Фредерика за балаган во время ужина? Вот и наказал с раннего утра чем-то особенным! Иначе с чего бы тот стал таким печальным?..»