Ускоренный реверс - Юрий Иванович

После ужина принцы пробежались с ленцой в казарму, построились и стали ждать «пожелания спокойной ночи». А точнее говоря, наущений и нагоняев на сон грядущий со стороны командира. Тем более что прошедшие сутки выдались невероятно обильными на события самого разнообразного толка.

И самое интересное, что хотелось услышать: пригодилась ли учёным доставленная из храма Аофаса тварь и можно ли разгадать секрет уникального покрытия храма, которое не пропускало внутрь поисковые информационные лучи. Как-никак, восемь человек ради этих трофеев погибли (если не считать самого командира), и двое из них – в попытках доставить опасный груз во внутренности транспорта.

Увы, Эйро Сенатор солдат разочаровал:

– Хватит болтать! Во время ужина наговорились! – Он двинулся вдоль строя, игнорируя поднятую для вопроса руку Седьмого. – Поэтому четверть часа вам на процедуры и… – но заметив поднятую руку Третьего, украсился радушной улыбкой и разрешил: – Ну, разве что на единственный вопрос отвечу. Задавай!

Специально он так делал, что ли? Вот всех проигнорирует, а Яцека Шердана обязательно чем-то да поощрит. И это несмотря на то, что утром угрожал казнить в случае повторения драки или сходного с ней рукоприкладства. Получалось, что наследника империи Эрлишан выделяли из общего строя ну совсем не за его боевые заслуги или всесторонне развитое умственное развитие. Этот факт остальных товарищей только озлоблял и нервировал.

Наверное, только Десятый да подсказавший ему эту идею Девятый соображали, что к чему. Сержант просто держал самого шелудивого и никчемного пса к себе поближе, чтобы в случае чего прикрыть его гибелью более ценные кадры собачьей стаи. Но именно в момент этого воспоминания Фредерик даже неожиданно для самого себя подумал:

«А ведь Эйро не прав! Несмотря на все свои несомненные таланты командира, воспитателя и педагога – в корне не прав. Выбрал самого никчемного, по его мнению, определил его в покойники и заранее поставил на нём крест. А ведь такая оценка чревата неприятными последствиями не только для Третьего, остальным ребятам может тоже не поздоровиться… Особенно в том случае, если Яцек раскусит такую нелестную для него политику… Он ведь хоть и с гнильцой, но сила духа в нём есть… стержень волевой просматривается… и к предательству пока не тяготеет… А вот если его сломать морально – то со злости таких дел наворочает, что мало не покажется!..»

Тем временем обсуждаемый в мыслях солдат поинтересовался у командира:

– Господин сержант, а почему нас не послали к храму Аофаса второй раз?

Сказать, что он всех ошарашил своим вопросом – это значило ничего не сказать. Фредерик даже шаг из строя вперёд сделал непроизвольно, чтобы рассмотреть лицо наследника империи Эрлишан. Не меньше высокородных солдат удивился и сержант:

– А-а-а… зачем туда возвращаться? На руины полюбоваться?

В самом деле, если три «грезаки» рванули, то уж во внутренних проходах храма произошли тотальные обвалы. Да и зачем туда возвращаться? Жрецы уничтожены, тварь и кусок облицовки – доставлены.

Но так, как вопросы были заданы, Яцек решил и дальше поражать своими умственными выкладками:

– Храм – место секретное, вряд ли туда нагонят воинов спецназа. Даже отстраивать будут малыми силами и постепенно. Если будут… Но в любом случае там сейчас не протолкнуться от самых высших представителей цивилизации шоом. Если одна святыня для них оказалась похищена, то над второй они не иначе как со слезами и стенаниями соберутся и трястись будут…

– Чушь какую-то несёшь! – попытался прервать его Эйро. – С материнской планеты иерархи шоом никогда на приспособленные планеты не выбираются, слишком болезненна для них процедура перестройки организма на атмосферное дыхание.

– И тем не менее они выберутся! Или уже выбрались! – твердил Шердан, совсем забыв о правилах общения с сержантом. Но тот, казалось, не обратил на это внимания:

– Аргументируй! Только чем-то конкретным и дельным!

– Признаюсь, я эти ощущения сразу не вспомнил, – предупредил Третий. – Только по пути в казарму во мне стали складываться отрывки моего последнего воспоминания перед последней смертью. Ведь за несколько мгновений до страшной боли, когда я уже ничего не видел и только падал спиной на плиты пола, меня пронзила невероятная по силе благость и рёв обещания: «Ты станешь самым сильным и непобедимым!» Но оно тут же сменилось не менее громкой яростью, выразившейся в крик: «Предательство! Меня предали! Умри, человек!»

Он сделал короткую паузу и в наступившей полной тишине продолжил:

– Вот мне почему-то показалось, что нас сейчас туда отправят на окончательное уничтожение высших жрецов шоом, попутно дав задание выкрасть другую разумную тварь из второго алтаря. Или, по крайней мере, уничтожить эту тварь в обязательном порядке.

Он особо выделил слово «разумную», словно подчёркивая, что в храме Аофаса не просто какую-то неведомую зверушку прятали, а нечто гораздо большее, чуть ли не божественное и всесильное.

Конечно, если учёные Полигона уже разобрались с доставленным трофеем или слишком заняты на его изучении, то повторный десант в стан шоом посылать никто не станет. А ведь по логике вещей именно такой заброс выглядел бы более чем резонным и оправданным. Это даже по мимике командира читалось:

«А ведь могут сейчас и тревогу поднять…» – при этом он косился на пространство над входом в казарму, где размечались как раз гудки, сирены и некая коробка, из которой всегда доносился визг неведомой твари вместо сигнала тревоги.

Что он ещё надумал, можно было лишь гадать, вслух же гаркнул заранее заготовленное:

– К отбою, разойдись!