Сварог. Печать скорби - Александр Бушков

Громкое и частое, как пулеметная очередь, «пых-пых-пых…пых-х-х!!!» Удаляющийся куда-то вверх разбойничий свист, мгновенье тишины… азатем темный небосвод вдруг окрасился оранжевым, зеленым, синим, красным.Шарахнуло ослепительно, вполнеба, мириады ярких разноцветных огней рванули вразные стороны, образуя стремительно расширяющиеся, причудливые узоры – звезды,круги, переплетенные кольца, спирали и фонтаны огня. Рванули – и тут жепропали, будто и не было их никогда… Толпа внизу приветствовала сей демаршаплодисментами, одобрительными выкриками, улюлюканьем и свистом.

Сварог ничего этого не видел и не слышал.

И глаз еще не открывал. Решил полежать малость,прислушиваясь к внешнему миру и к собственным, внутренним ощущениям.

Во внешнем мире все было спокойно. В смысле – тепло, яркийсвет под веки не проникает, под спиной ровно и твердо, пол не качается, пахнетсносно, да и вообще… кажись, неопасно. Звуки кое-какие доносятся, ноприглушенные, неразличимые, далекие и потому тоже покамест неопасные. В общем,тихо.

А во внутренних ощущениях… Ну-ка… Во внутренних ощущенияхпока тоже царят покой и благость, все тревожные детекторы молчат. Впрочем, напоследние надеяться не приходится. Молчат, блин, до последнего момента. Послекоторого переигрывать что-то уже поздно…

Сварог открыл глаза: нуте-с, и куда нас занесло на этот раз?

На сей раз он увидел над собой низкий, сводчатый,мутно-белый потолок. Изо льда, что ли? Во всяком случае, очень похоже. А изпотолка торчали светильники, более всего напоминающие белые грибы-переростки.Их светло-коричневые, как у молоденьких боровиков, шляпки светились несильным,ровным светом.

Сварог рывком поднялся на локтях, огляделся.

По обеим стенам не очень большого, метров десять на десять,помещения – ледника? но почему не холодно? – в котором ему посчастливилосьочухаться, тянулись стеллажи, простенькие, деревянные – в узком проходе междуними на полу и лежал Сварог. Ну, уж если быть педантичным до последнейзакорюки, то не на полу, а на сваленных на пол мешках, туго набитых чем-торассыпчатым, то ли крупой, то ли… что-то весьма знакомое это напоминает… ну,конечно! Гранулы химикатов! И на ум тут же пришли всякие минеральные удобрения,фосфаты и сульфаты. Сварог облегченно вздохнул. Потому как, ежели пораскинутьмозгами, наличие стеллажей, мешков и вообще потолка над головой, пусть иледяного, подразумевает наличие достаточно развитой цивилизации. Достаточно,будем надеяться, развитой, чтобы не тащить незваного гостя из другого мирасразу на жертвенный костер, а как минимум для начала разобраться.

А стеллажи были пусты. Лишь в дальнем углу, впритык кледяной стене, задвинуты несколько коробок… Кажется, картонных. Что тоже добрыйзнак – в смысле подтверждения цивилизованности местного населения. Надо быподойти да рассмотреть во всех подробностях. Маркировка, надписи, не говоря ужо содержимом, – кое-какую пищу для ума все это непременно даст…

Кстати, об исследованиях и заключениях. Первое, эскизноезаключение можно сделать такое: судя по обстановке и прочим мелочам, оноказался не в самых больших размеров кладовой, которая сейчас почему-то пуста –то ли товар не завезли, то ли все залежи только что куда-то удачно сплавили.

А еще втекал в ноздри нерезкий, но отчетливо химическийзапах. И что-то этот запах мучительно напоминал. Что-то до боли знакомое, хотяи порядком подзабытое… Ах да, ну конечно, как же! Пасту ядовито-малиновогоцвета польского производства, которой одно время в их войсковой частистараниями пройдошистых складских прапоров усиленно заменяли старое доброехозяйственное мыло. Как же позабыть эти малиновые кристаллики, сперва больноцарапавшие кожу, но довольно быстро растворявшиеся в струях воды из-под крана.Та паста, нет слов, успешно боролась с мазутом, креозотом и прочей въедливой,не берущейся обычным мылом дрянью. Но этот чудный, неистребимый запашок!Десантный майор Станислав Сварог приносил этот запах со службы домой, что осложнялои без того непростую семейную жизнь…