Мертвый разлив - Сергей Иванов

Сразу от станции громоздились потемнелые угрюмые дома вековой застройки, объединённые сложной сетью кирпичных заборов. Соблюдая обычную процедуру, Вадим долго кружил по захламлённым дворам, пока наконец не юркнул в подвал, древний и запутанный, как лабиринт, с высокими сводчатыми потолками. Здесь он ещё слегка попетлял по тёмным коридорам. Затем обветшалая дверь в конце одного из них отворилась на условный стук, и Вадим погрузился в бледный сумрак, пропитанный запахами тления и пота, наполненный мерными вздохами и бряцаньем металла. Зал был невелик, но казался громадным – из-за многих зеркал, покрывавших его стены и потолок.

Служба была в разгаре. Внутри устрашающей стальной конструкции, где всё двигалось и крутилось, словно в исполинском часовом механизме, пыхтели и корчились десятка полтора страдальцев обоих полов – билдеров. Впрочем, на страдальцев они походили меньше всего. Это были люди словно из другой эпохи, с рельефными выпуклыми мышцами и упругой кожей, отлично координированные, энергичные, взрывные. Никакой одеждой нельзя было скрыть эту стать, опытный глаз сразу выхватывал билдеров из общей массы горожан, рыхлых и вялых. И сейчас своими мускулами они приводили в движение механизмы Билдинга, а на что ещё расходовалась эта энергия, ведали только здешние жрецы (наверняка на освещение, подогрев воды, ночное отопление, но, может, не только). В своё время кто-то из них очень здраво рассудил, что без посильного участия прихожан секта не выживет. Те ведь и приходят сюда, чтобы расходовать энергию, – так почему их служение не обернуть секте на пользу?

Секта билдеров (проще, строителей) зарождалась вполне обыденно: с пропаганды здоровой жизни и красоты тела. Никакой угрозы для строя она не представляла, а с политикой и близко не стояла. К несчастью, сама билдинг-система зародилась в забугорье, и, соответственно, её критерии несколько разнились с губернскими. Посему местные власти, возревновав к популярности либо зациклившись на патриотизме, против неё ополчились и конце концов загнали билдеров в подвалы. Как обычно в таких случаях, чувство самосохранения возобладало: билдеры ввели у себя строгую конспирацию и стали развиваться изолированно. Постепенно формировалась система взглядов, основанная на доминанте телесности и общей силы, не слишком стройная или глубокая, зато утверждавшая право людей на саморазвитие. Кое в чём билдеры смыкались с нудистами, хотя у первых право на обнажённость следовало ещё заслужить. Нагота обязана быть эстетичной – один из главных постулатов билдинга.

А девизом для них сделалось известное изречение: «Сделаем своё тело достойным своего духа», – перефраз ещё более знаменитого: «В здоровом теле здоровый дух». Правда, до сих пор не могли разобраться с первопричиной: то ли здоровый дух предполагает стремление к гармоничному развитию; то ли, наоборот, здоровое тело исключает болезненные отклонения в психике. Однако люди, у которых хватало пороха здесь задержаться, становились другими – без вариантов. Им-то не приходилось призывать любить себя «какими есть», они вполне могли сделаться достойными любви, реализовав заложенные потенции.

Подобных околорелигиозных сект расплодилось в последние годы множество, и большинство их было не столь безобидно и куда более авторитарно. Самое занятное, что как раз к таким власти претензий не имели, будто их вполне устраивала выводимая там порода – бездумная, беспомощная, безрадостная. Равнодушная к близким, боготворящая пастыря. А уж чему они поклоняются, во что верят с такой истовостью – не суть важно.

Что до Вадима, то он примкнул к здешней секте из практических соображений, оценив эффективность билдинг-системы и соотнеся её со своей природной ленью. Билдеры приняли его охотно: за врождённую стать, – и довольно скоро Вадим вошёл в элиту секты.

Переодевшись у входа в скудную форму, ещё слегка влажную, Вадим осторожно проник в пульсирующее стальное чрево Билдинга. Следуя ритуалу, вполголоса поздоровался с каждым, с особо заслуженными – обменялся рукопожатиями. Затем протиснулся к своему месту, где уже минут десять пыхтел за двоих его бессменный напарник, Арон, – мрачноватый силач, фанатично преданный билдингу и уважавший людей пропорционально размерам их бицепсов. Впрочем, ещё существовала такая разновидность как женщины (не билдерши), но к этим Арон относился сугубо утилитарно, без лишних сантиментов.

Вообще, здесь собралась любопытная коллекция типов – такие теперь только в подполье сохранились. Пока и за него не принялись всерьёз, ибо кто же потерпит под боком эдакий рассадник?

Как Вадим и надеялся, мощные потоки крови, разгоняемые по телу Билдингом, вымыли болезненную тяжесть из его головы и сердца. Только он пришёл в себя, как стал немедленно озираться в поисках объекта для любования – обычная его манера, причём не только в зале. И отыскал неожиданно легко, почти сразу: чуть поодаль от Вадима старательно и неумело трудилась незнакомая очаровашка, миниатюрная и нежнокожая словно подросток, с премилой, слегка шкодливой мордашкой. Толика азиатской крови добавляла ей смуглоты и своеобразия, а особенно умиляла припухлая верхняя губка. В самом деле, девчушка была хороша! Случаются иногда чудеса на свете: без всякой формовки и шлифовки, на пустом, казалось бы, месте вдруг возникают такие прелестницы, к которым трудно придраться даже привередам вроде Вадима.

Впрочем, обычно девиц не хватало надолго: расцветут, ослепят – и завянут. Вот сколько этой пигалице? Хотя бы в совершенных годах? Удивительно, что малышку ещё не заманили на Студию или не подбросили в верха, крепостникам на усладу, или не увели крутари, честно оплатив товарный вид своим покровительством. Чтобы такое чудо – и бесхозное? Наверняка кто-то пасёт её, затаившись неподалёку и готовый заслонить при первых поползновениях. Но глазеть на её формы никто не возбранял? А на большее ты, парень, вряд ли решишься – где уж тебе!..

– Слышь, дистрофик, – неожиданно обратилась к нему девочка, – а ведь я тебя знаю! Разве не ты лет двенадцать тому выступал с эстрады?

– Сколько ж тебе было? – удивился Вадим. – Ты вообще родилась?

– Только не надо мне льстить, – не задержалась она с ответом, дёрнув худеньким плечом. – Лучше научи правильно двигаться я ведь вижу, как ты кривишься.

– Чтобы заработать втык от жрецов? Спасибо, с меня хватит.

– Да они же сюда и носа не кажут… Кстати, меня зовут Юля.

– Работай, Юля, работай. Они всё видят, уверяю тебя.

Словно в подтверждение его слов, из-за зеркала высунулась бородатая физиономия и строго вякнула:

– Вадим, разговорчики!

– Чем лаяться, лучше бы музыку врубил, – отбрыкнулся он. – Или опять уделали систему?

Бородач проворчал что-то невнятное и вновь канул в зазеркалье. Хихикнув, Юля спросила:

– А чего они такими лопатами обзавелись – для солидности? – Она засмеялась и добавила: – Серьёзные!

– Должность обязывает, – откликнулся Вадим. – Ладно, ты сюда болтать пришла?

Может, для этого – кто знает? Вообще выкладывалась Юля не слишком, зато мешалась за троих.

– Работать, работать и работать! – гнусаво бурчала она, потешая соседей. – Не хочешь помочь, да? И ладно. Вот погоди, будешь висеть над пропастью, попросишь у меня подать руку, а я тебе – фиг! Рушься на острые скалы, если такой. То-то я посмеюсь!..