Девятое кольцо, или Пестрая книга Арды - Ира Аллор

Встречные майар и ваниар косились в недоумении на черный плащ, но не похоже было, чтобы Аллора это хоть как-то смущало. Странное ощущение возникло у Эонвэ, смесь какой-то даже зависти и в то же время безотчетного беспокойства: вот идет рядом с ним легкой, словно скользящей походкой, как будто на званый обед, а не на Круг Судеб, с беззаботным выражением лица, а ведь могут ему устроить веселую жизнь… За что? — Эонвэ трудно было сформулировать. За отстраненность, за некую скрытую дерзость — или за это отсутствие если не страха, то хотя бы почтительного преклонения? Глашатай Манвэ не понимал, почему ему вдруг стало небезразлично, что ожидает это странное создание.

Они приблизились к Кругу. Валар присутствовали далеко не все — не судьбы мира решаются. Так что Аллор предстал перед Манвэ, Вардой и прочими Аратар.

— Я привел его, Повелитель, — почтительно склонился Эонвэ пред своим Валой и встал за его правым плечом.

«Валар — враги Мелькора и Гортхауэра, а не твои, — настройся соответственно», — сказал себе Аллор и поклонился, прижав руку к груди. Выпрямившись, взглянул на Валар. Намо попытался ободряюще улыбнуться. Во внимательном взгляде Ниэнны была грустная сосредоточенность. Остальных он, знакомый с «Валаквентой», тоже узнал: яркая красавица Йаванна, Великий Охотник Оромэ в зеленоватых одеждах, Повелитель Вод Ульмо и Повелитель Ветров Манвэ со своей царственной супругой Вардой. Ауле отрешенно смотрел в одну точку, по-видимому мало интересуясь происходящим.

— Здравствуй, Аллор.

— Приветствую вас, Могущества Арды.

— Знаешь ли ты, зачем вызван на Круг Судеб?

— В общих чертах да.

— Очень хорошо. Насколько я понимаю, ты живешь у Намо?

— Да.

— Значит ли это, что ты являешься его майа? Аллор вдруг поймал взгляд Эонвэ — «соглашайся!».

— Не знаю. Я даже не уверен, майа ли я вообще.

— Вот как? Может, ты даже не уверен, на чьей ты стороне? Судя по твоему плащу… Где ты его взял, кстати?

— Нашел.

— В чертогах Мандоса? — Манвэ покосился на Намо, тот развел руками:

— В моих залах много разного, от различных времен и народов…

— Но почему ты носишь его?

— Я долго служил Тьме; плащ — лишь напоминание.

— Мы знаем, кем ты был; но это — в прошлом. Сила Врага уничтожена, он изгнан за пределы Арды. И ведь ты — потомок тех, кто более прочих были верны Свету и сильнее всего пострадали от Врага, за что получили в дар землю…

— А потом оного дара лишились. — Аллор криво усмехнулся.

— Ибо деяния твоего народа переполнили чашу нашего терпения и терпения Творца.

— Да, разумеется…

— Впрочем, полагаю, познав Тьму, скажем так, изнутри и выступив против нее, ты принял решение и избрал одну из сторон?

— Я хотел освободиться… Эонвэ из-за плеча Манвэ скорчил отчаянное лицо — «я же говорил!». Король Мира покосился на него и продолжил:

— Разве ты не свободен? Ты ведь сбросил власть Темного Властелина?

— Не знаю. Наверное.

— Разве жить в Блаженном краю — не свобода и счастье для смертного, коим ты был?

— Я не смог умереть.

— И не сможешь: так или иначе, ты — майа и, значит, бессмертный. И уйти — не сможешь… — Голос Манвэ, казалось, был мягок и сочувствен, но в глубине таился металл.

— Я понимаю.

— И тебе здесь жить.

— Я не стремился к этому, но — попытаюсь.

— Попытайся, будь любезен. Народ майар, нами созданный и почти во всем нам подобный, — наши помощники…

— И слуги, — наклонил голову бывший кольценосец.

— Да, и слуги, и это почет и радость — служить исполнению Замысла, помогая в этом нам, слугам Всевышнего. И ты, майа Аллор, сподобился этой чести, ибо даже исключения, которым ты, несомненно, являешься, лишь подтверждают правила. Кстати, может, объяснишь, как ты сюда попал — ведь девять слуг Саурона были смертны?

— Так вышло — это не моя заслуга. Это — то, что от меня осталось…

— Чем же ты был, если это — то, что осталось?

— Человеком…

«Да-а, люди…» — подумал Манвэ. А вслух сказал:

— Немало осталось. Таким образом, даже и злодеяния Врага служат Замыслу, хоть он этого и не желает. Так предсказал Эру в Его величии и мудрости. Саурон просчитался, попытавшись заставить служить себе потомка Мелиан, ибо Свет сильнее Тьмы. Ты был прельщен наваждением, но отрекся от деяний Врага…

— Тому были личные причины. Впрочем, это не имеет теперь никакого значения.

— Разумеется, — голос Манвэ стал тверже, — прошлое не имеет существенного значения, хотя в Валиноре помнят ВСЁ… Твое служение только начинается, и твои заслуги в борьбе с Врагом, равно как и твои заблуждения, будут учтены и взвешены. От тебя зависит, какой будет твоя жизнь в Благословенных землях.

— Дозволь мне осмотреться, Владыка, дабы я осознал, где смогу принести большую пользу и меньшие сложности.

— Да будет так. Мы даем тебе некий срок, по милости нашей, и по истечении его ты сообщишь о своем решении. Но не медли: наше терпение небезгранично.

— Я постараюсь, насколько это в моих силах, не вызывать гнев Владык Арды…

— Постарайся, — сказал Манвэ с легким нажимом, давая понять, что разговор окончен.

Аллор изящно поклонился. В это время к Намо подошел один из его майар и что-то прошептал ему на ухо. Намо быстро поднялся, и Ниэнна вместе с ним. Аллор уже вышел за пределы Круга, когда Владыка Судеб тронул его за плечо:

— Пойдем со мной, похоже, это для тебя интересно — по меньшей мере.

— В чем дело?

— Сам еще толком не знаю. Что касается «выхода в свет» — вроде сошло, хотя… посмотрим… А сейчас — ко мне. — Намо прибавил шаг, Аллор и Ниэнна последовали за ним.

Манвэ посмотрел им вслед. «Интересно, что это там в Мандосе происходит, чтобы Намо покинул Круг с такой поспешностью? И зачем ему этот новый майа понадобился?»

Странное ощущение осталось от разговора. Сочетание почтительности и явного отсутствия преклонения забавляло, но в то же время почему-то даже располагало. Не похож он был на майа — слишком разный, что ли? И что-то недосягаемое, что-то скрытое внутри — сильное, даже жесткое. А вот что странно, он не сразу понял — мысли бывшего человека не читались, и это не была стена — ее бы Король Мира с легкостью пробил, читать мысли большинства жителей Валинора для него не составляло труда, — а скорее какая-то зыбкая завеса, туман, населенный смутными образами, — прямо грезы Ирмо. Вроде видишь насквозь — а что видишь, непонятно. Да он же потомок Мелиан! — вспыхнула мысль. За ее завесу — по слухам — не мог (или не стремился? — нет, это кощунственный вопрос) проникнуть даже Мелькор-Моргот. Да-а, семейка Феантури — он, видимо, того же поля ягода. Вот пусть Намо и отвечает, если что. Хорошо бы расспросить в менее официальной обстановке о событиях в Средиземье… И вообще, нельзя упускать его из виду: Манвэ чувствовал странную, скрытую силу пришельца, она даже пугала — тем важнее было удостовериться, что он сделает правильный выбор. А если нет — что ж, он всего только майа…