Мир в хорошие руки - Татьяна Русуберг

– Огоньку не найдется? – товарищ по несчастью, голенастый длинноволосый тип в кожаной куртке, с надеждой взирал на меня из-под мокрой челки.

Чем-то он напоминал Сконки, и я полез в карман. Дыры мама успела зашить – видно, совесть мучила. Я протянул голенастому коробок. Он пару раз чиркнул спичкой, но закурить не получалось – в карманах у меня хлюпало так же смачно, как в кроссовках.

– Может, зажигалка есть? – извиняющимся тоном спросил он, возвращая коробок.

Я молча вытащил требуемое из кармана. Курить я по-настоящему не курил, так только, чтобы Гену позлить, да и сигарет давно не было. Но зажигалка – вещь полезная.

Голенастый довольно затянулся «Элэмом» и шмыгнул длинным носом. Видно, почувствовав себя человеком, он решил прокатиться на мой счет:

– Какой у тебя, пацан, карман удивительный, что ни попросишь, все есть. Небось, и конфеты есть?

Я снова полез в куртку. В свое время стащил у отчима пару экстрамятных леденцов «антикоп» – они любой запах отбивали, но и слезу давили гарантированно. Конфетки завалились за подкладку, мама их, видно, нашла, а выкинуть пожалела. Ни слова не говоря, я протянул голенастому две липкие бумажки. Тот ошарашено глянул на меня, но конфетки взял. Разница между ним и Сконки была в том, как пришибленно смотрели из-под челки эти мутные глаза. Парень с «Элэмом» никогда не летал.

– Ты потратил все три своих желания, – бросил я, развернулся и вышел под дождь.

Вода тут же начала заливать за воротник. Меня колотило так, что я не мог сомкнуть зубы. Хорошо бы сейчас в тепло, но домой возвращаться еще рано. Может, айкью Факоффа и Ко даже в сумме не доходит до ста, но зато терпения им не занимать. А в подворотне даже не капает. Тут взгляд мой скользнул по окнам хрущобы, в первом этаже которой размещались «Женская одежда» и «Детский мир». Я подумал о Женьке. Еще немного подумал и свернул во двор.

Последний раз я видел Додо перед летними каникулами. В июне мать отправила его к родственникам в Украину, а с сентября – в новую школу, точнее лицей для юных компьютерных гениев. Ибо таковым и был Евгений Додоркин – редкая птица, в очень средней школе 493 выделявшаяся, как легендарный дронт среди городских голубей.

Я познакомился с Женькой как раз после Вовкиного переезда. Он пришел в наш седьмой «Б» в январе – рыжий, кудрявый, конопатый, в кедах сорок второго размера, торчавших в стороны, как у лыжника, идущего коньковым ходом. Беднягу мгновенно окрестили Додо и записали в лузеры со всеми вытекающими отсюда последствиями. Спасло Женьку то, что он, по неведению или святой невинности, занял пустующее место рядом со мной. В буквальном смысле – усевшись за мою парту, и в переносном – без Вовки я тосковал, а Додо обладал житейской мудростью и терпением выслушивать мой бред, несмотря на собственное интеллектуальное превосходство. Пара «психических» доводов быстро убедила классных весельчаков оставить новенького в покое. Вскоре выяснилось, что «рыжий, рыжий, конопатый» был сослан к нам не за убийство дедушки, а за взлом внутренней сети физико-математической школы. Бывшие угнетатели внезапно запросились к Додо в друзья, но поздно. Женька давал списывать только мне, и в кои-то веки мой дневник украсили четверки по точным наукам.

Именно Додоркин приобщил меня к благам компьютеризации и Интернета, включая Mass Effect, Half Life, Assassin’s Greed и Warhammer. Одно время я уже совсем было переехал к нему, разве что ночевать не оставался. Но тут как раз произошла история с аквариумом, ее протащили на родительском собрании, и Женькина мать стала косо на меня поглядывать. Последней каплей, испортившей наши и так напряженные отношения, стал Женькин деньрожденный торт. Он мирно стоял в холодильнике, дожидаясь взрослых гостей, пока мы с именинником мочили тиранидов. На отсутствие ньюфаундленда Нюши, обычно болевшей за Женьку со своего места на полу, мы в боевом задоре внимания не обратили.

Мать Додо выставила меня за порог до прихода гостей, а на следующий день на него не пустила. Напрасно Женька пытался объяснить, что это сука Нюша открыла холодильник и сожрала торт, закусив салатом оливье. Женькина мама была убеждена, что ее кулинарные шедевры истребил я при попустительстве именинника. То, что Нюша впоследствии разоблачила свою преступную натуру, стащив из холодильника ветчину в мое отсутствие, ничего не изменило. Извиняться взрослые не любят и не умеют. Проще всего было навесить замок на дверь холодильника – от Нюши и Женькиного дома – от меня. А потом начались каникулы и Украина…

Поднимаясь на третий этаж, я ежился и встряхивался, как собака. Если Женькина мать дома, то меня, несомненно, попрут. Если дома только Додо, меня, вероятно, все равно попрут. У парня теперь новые друзья, такие же гении кибернетики, как он сам. Зачем ему нужен неприкаянный хмырь с грязными ногами, с которого еще и капает на пол? Все-таки я позвонил в дверь.

– Воу! – сказала на той стороне Нюша своим особенным, приветственным гавом. Узнала-таки, собака!

Прошла пара минут, за дверью зашебуршились, заскрежетал двойной замок. В дверном проеме возникла лохматая рыжая голова, серые глаза под припухшими веками уставились на меня:

– Псих?! Ты?!

Додо дернулся и ухватился за косяк, чтобы не упасть. Это Нюша отпихнула в сторону его ноги, требуя обзора.

– А спрашивать, кто там, тебя мама не учила? – осведомился я и поставил кроссовок на порог. – Теперь ты от меня не отделаешься.

Тут меня растерло по двери. Еще бы, на гостя бросились сразу двое – Нюша водрузила лапы на плечи и слизывала дождь с лица, а Женька боролся за остаток моего тела, хорошо хоть лизаться ему в голову не пришло. Я бы заржал, если бы в бок опять не воткнулся раскаленный вертел.

– Где ж ты пропадал? – поскуливал от радости Женька, спихивая с меня Нюшу – не очень успешно. – Позвонил бы хоть, что ли…

О том, что у него самого мой номер есть, напоминать я не стал. Вместо этого ссадил нюфу на пол и озадачил Додо вопросом:

– Пожрать есть?

– Торта нет, – отозвался Женька нашей дежурной шуткой. – Картошка сойдет?

Я кивнул и знакомой тропой попер на кухню. Там Додо рассмотрел меня как следует:

– Да с тебя течет! Давай в ванную, там полотенце и халат махровый. Шмотье свое засунь в машинку – она с сушкой. А я тут пока чайку согрею.

Я последовал Женькиным инструкциям, а Нюша – за мной. В ванную, правда, ее не пустил. Все-таки она собака женского пола. Халат оказался лохматым, розовым и, очевидно, принадлежал хозяйке квартиры. Хорошо хоть, духами от него не пахло. Все еще дрожа, я с мстительным чувством запаковался в махровые недра.

Горячий чай и картошка из микроволновки окончательно согрели покрытую пупырышками плоть и вернули благое расположение духа. Додо потащил меня в свою комнату – продемонстрировать новые игрушки и приобретенные за лето гаджеты с девайсами. Шоу сопровождалось потоком комментариев типа:

– Байки – это оч хороший отряд. Ваниль вообще самый павер реализует в байках. Атак-байки, скаут-байки оч клевые. Особо доставляет мульти-мельто-лимит. А у зеленокожих так и вообще неимоверный даккапотенциал. Правда, по деньгам выходит на 30–40 косарей. У остроухих олл-байк вообще не роляет. 4 тафнес не тру.