Валюта смерти - Юлия Андреева

– Работает?

– Только что звонил, – мальчик расслабился.

– Хорошо. Верю. – Аня поднялась и, все еще не выпуская кисть ребенка, повела его в сторону ближайшего дворика. Малыш не пытался сопротивляться. Вместе они дошли до первой попавшейся лавочки. Сели. Аня достала из кармана пачку сигарет и, поглядывая на мальчика, закурила.

Почему-то она вдруг осознала, что наличие общей тайны накрепко соединило их, и мальчишка не убежит.

Скамейка стояла в круге желтоватого фонарного света.

– Давно ты знаешь про монеты? – Аня выпустила облачко дыма, открыла сумку и, вытащив оттуда серебристый монетосборник, неумело попыталась раскрыть его.

– Недавно. Какие-то чужие дяди приходили к нам на территорию ночью, звонили. Я однажды видел, как они… – мальчик замялся, и Аня поняла, что он чуть не выдал свой секрет.

Впрочем, какой ребенок может долго хранить тайны?

Наконец она справилась с контейнером, на скамейку высыпалась горстка старых двушек. Черных монет среди них не было.

Аня не могла скрыть разочарования. Теперь она сосредоточилась на единственных реальных монетах – тех, что были у мальчика.

– Ты не знаешь, где мы находимся? Адрес тут какой?

Беспризорник пожал плечами.

– А ты где собираешься жить, если не вернешься в дом ребенка?

– Я уже живу, – мальчик неопределенно махнул в сторону ближайшего дома, – в подв… – плечи вдруг резко рванулись вверх, словно его кто-то схватил невидимой рукой за шкирку. Глаза наполнились влагой.

– В подвале жить плохо. – авторитетно заявила Аня. – Крысы или какие-нибудь нехорошие люди могут… – она замялась, не зная, можно ли разговаривать с ребенком о таких вещах. – А что ты ешь?

Мальчик вздохнул.

– Голодный?

– Не знаю, – он пожал плечами.

– Как тебя зовут?

– Казик. То есть, Казимир.

– Понятно. Родители, стало быть, умерли, и ты звонил им по телефону.

Казик шумно втянул в себя сопли.

– Ладно. – Аня примиряюще улыбнулась. – Не дрейфь, мы в одной лодке, тоже звоню своему мужу. Только монеты пока что закончились, – она улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Возьмите, пожалуйста, – мальчик сунул руку в карман и извлек оттуда сразу же четыре черные монеты. Целое состояние!

«Если он, не моргнув глазом, может выдать незнакомому человеку сразу столько, сколько же у него их на самом деле?»

Аня изобразила на лице улыбку.

– Спасибо, Казик. Но это совсем не нужно. – Она поспешно отбросила в сторону недокуренную сигарету, опасаясь, что трясущиеся от алчности руки выдадут ее. – Вот что, раз уж мы с тобой друзья по несчастью, может, пойдешь ко мне жить? Честно. В милицию заявлять не буду. Будку, из которой я раньше звонила, демонтировали… – она прочла непонимание на лице Казика и поправилась, – сняли ее и поставили на машину. Видел, грузовик возле вашего садика стоит?

– Возле дома ребенка, – уточнил мальчик.

– Возле него. Так что я тебе очень благодарна, что показал еще одну. Теперь сюда буду приезжать звонить. Если ты пойдешь жить ко мне, и тебя буду привозить. Днем же сюда не сунешься, небось, ваши гуляют.

Казик восторженно кивнул.

– А ночью все спят. И тебе не стоит одному по улицам шляться, мало ли чего.

– Хорошо, – лицо ребенка просияло доверием, так что Ане сразу же сделалось стыдно за то, что она хотела выманить его сокровище. Но – на войне как на войне.

Вместе они добрались до освещенного Московского проспекта, поймали частника и, заехав в «Ленту», прикупив там продуктов для Казика и минералку для нее, вернулись в Анину квартиру.