Болотный кот - Николай Побережник

Я же примерил второй хлыст, выбрал нужную длину и угол, сначала в паре мест прихватил, а потом начал крепко привязывать хлыст к раме, борту и торчащему обломку оси. Спустя десять минут, вытерев со лба пот рукавом, сказал:

– Все, отпускайте, – и выбил ногой рогатину из-под «домкрата».

Дед внимательно осмотрел эрзац «запаску» и, покачав головой, улыбаясь сказал:

– Впервой такого охотника встретил… разумного. Выдержит?

– Ну бабку твою точно выдержит, а мы пешком добредем, – ответил я и, отвязав от торбы бурдюк, напился, сделав несколько больших глотков.

Дед вел в поводу мерина, я шел рядом, а бабка сидела в арбе, периодически свешиваясь с борта и поглядывая на хлыст.

– Так ты, охотник, проходя, или задержишься в нашем Окраинном?

– Задержусь переночевать, в ночь куда же идти… Постоялый двор-то есть у вас в многодворцах?

– А зачем тебе, охотник, на постоялый двор? У нас ночуй, отплатим мы тебе за помощь. Иначе не пошлет больше нам Большая луна такой помощи в следующий раз, если беда приключится.

– Не стесню я вас?

– Нет, что ты, места хватит.

– Ну не откажусь, конечно, деньгами я небогат.

– Был бы богат, не был бы охотником, – хмыкнул дед.

Шли действительно недолго, что-то около часа, и вот из-за очередного поворота показались первые дома. Всего их было около полста, и расположились они по двум берегам протоки, через которую было перекинуто три деревянных моста в разных местах. Домишки в основном небольшие, деревянные, в каждом дворе свое хозяйство. Дома были построены явно без «плана застройки», и из-за этого центральная улица, по которой мы шли, была извилиста и разной ширины. Люди в основном все чем-то заняты, прохожие, попавшиеся несколько раз навстречу, учтиво здоровались, немного кланяясь, и шли себе дальше, лишь немного задерживая на мне взгляд. Дед оказался ни много ни мало, а целым старостой этого поселения, и когда мы подходили к их дому, к слову, не особо отличающегося архитектурой от остальных, ворота открылись и нам навстречу выскочили два босоногих паренька. Дед жестом указал отвести арбу к сараю, помог спуститься бабке и сказал:

– Дангар! Помоги гостю обмыться, – крикнул дед высокому парню у сарая, который возился там с какими-то деревяшками, а потом сказал мне. – Иди у бани обмойся с дороги да в дом проходи.

Отыскав среди надворных построек баню, я направился к ней. Подошел Дангар и, зачерпнув деревянным ведром из бочки воду, встал у большого корыта, лежащего на земле. Я снял торбу, поставил рядом с собой и начал скидывать на нее одежду и снаряжение. Раздевшись по пояс, я наклонился над корытом, ожидая, что на меня сейчас польется вода… но ничего не лилось. Подняв голову на Дангара, обнаружил, что он застыл с ведром в руках, глядя на мою татуировку.

– Лей! – вывел я его из ступора. – Чего застыл?

Закончив плескаться и поблагодарив за помощь, я достал из торбы чистую тряпицу и, используя ее как полотенце, обтерся и начал одеваться.

Прошел в небольшой, но уютный и светлый домишко, поклонился богам, поставил в угол торбу и, сняв перевязь, положил сверху меч.

– Проходи, охотник, сейчас поужинаем, – сказал дед, выходя из-за занавески смежной комнаты, где он уже переоделся в длинную до колен рубаху с причудливой вышивкой и подпоясанный толстым шнурком.

Комната, которая совмещала кухню, столовую и гостиную, имела в стене напротив входной двери еще два проема, занавешенных шторами из плотной ткани. На полу толстые и широкие доски, на которых в двух метрах лежали плетенные то ли из лоскутов, то ли из веревки коврики. Посуда в основном деревянная и глиняная, были и несколько медных кастрюль и мисок. На большом столе из толстых досок бабка уже расставила миски, поставила кувшин и деревянные кружки.

– Давай, охотник, с дороги выпьем вина, садись, – указал на лавку у стола дед, налил вина и, протянув мне кружку, добавил: – Толий.

Я понял, это он назвал свое имя и, вероятно, ждет, что я назову свое.

– Никитин, – ответил я, с ударением на последнее «и». Буду так называться, уже привык.

Дед удовлетворенно кивнул и выпил залпом всю кружку, я повторил за ним, после чего он снова разлил кислого и терпкого напитка.

– Так куда ты, Никитин, путь держишь?

– В земли хартов, хочу наняться в охотники в дом к какому-нибудь тамошнему купцу.

– А что туда? Крупного зверя в тех землях нет.

– Отдохнуть хочу, сил набраться. После хвори я, Толий… болотным жаром мучился.

– Понятно, не с тех ли болот трофей? – кивнул дед на талисман из клыка болотного кота, что висел у меня на шее.

– Из тех.

– Один его взял?

– Нет, с другом, но мы с ним уже давно разошлись в промысле, – я решил соврать, так как начинать объяснять, как я, такой «хилой», смог в одиночку с болотным котом справиться, не было никакого желания. В прошлый раз меня на смех подняли после такого заявления, а дробовика с собой нет, для демонстрации своей могучести.

– А сейчас-то как, отступила хворь?

– Да, Толий, отступила.

В дверях появился Дангар, всем своим видом демонстрируя, что ему надо срочно что-то сказать деду. Толий встал и подошел к парню, а тот начал что-то быстро шептать ему на ухо. Дед пару раз кивнул и отправил парня.

– Дарий говорит, что видел на тебе печать варяжскую, – сказал дед, нахмурившись.

– И с чего он взял, что она варяжская?

– Там череп… покажи.

Расстегнув пуговицы на вороте рубахи, я продемонстрировал татуировку.

– Хм… череп да, есть, но не варяжская на тебе печать… из каких земель ты, охотник?

– Не могу сказать…

– Это как так?

– Не помню. Приключилось всякое со мной… То этот жар болотный, а то, когда в охране каравана шел, приложили мне разбойники по голове, вот с тех пор память у меня и затуманена, – я старался говорить наиболее пространно и с уклоном на манеру разговора Вараса.

– Да… – почесал бороду дед, – на варяга-наемника ты не похож, ни статью ни манерами…

– А у вас что, какие-то счеты к варягам?

– Так а то! В последнюю княжескую войну варяги много зла натворили по многодворцам, у Дангара вся семья погибла, он у нас как сын теперь… с деревом хорошо у него получается работать, вот и плотничает понемногу.

– Нет, Толий, с варягами я никак не знаюсь, и не помню, чтобы знался до этого.

– Хорошо, раз так… А что тогда сия печать значит?

– Ну помнил, сказал бы, – снова попытался отвертеться я.

– А родные есть у тебя?

– Родных… – показательно задумался я, – нет, родных точно нет, сирота я… Помню, что у Желтого озера жил.