Синий. Хвостатый. Влюбленный - Наталья Косухина

— Но они именно такие!

— Нет, сын. Ты находишься среди своих стереотипов и судишь обо всех по большинству. К тому же, она вообще не из этого времени. Ты не опроверг слова своего отца, что она может тебя опозорить и тем самым оскорбил ее. Выдал то, что ничего не знаешь о ней. А отец вместо того что бы дать дельный совет, начал говорить всякие глупости.

— Маргарита, я не…

— А ты молчи, мы с тобой дома поговорим. К тому же, как я поняла, вы еще говорили про ее фигуру и глаза.

— Но ее фигура прекрасна!

— Я знаю, что уж если ты и смотришь на женщин, то засматриваешься именно на такие силуэты. А она знает?

— Сейчас в обществе…

— Это сейчас. Но она из прошлого. Что ты знаешь о ее времени?

Я молчал.

— Когда я встречалась с твоим отцом, он тоже наделал море ошибок, но я хотя бы знала все, что надо о драгах. То, чего она не знает. Но ничего, этот урок ее многому научит. Когда Фредерик устроил свою судьбу, я думала никто из вас, не унаследовал этот ужасный максимализм отца, но ты всегда был на него похож.

— Это такой недостаток?

— Поначалу да. Но вы так прекрасно умеете любить.

Я посмотрел на Элоизу.

— Что ты думаешь?

— Я думаю, что если бы я такое услышала от Фредерика, то ему бы пришлось плохо. Следовательно, сейчас, плохо придется тебе. Ты должен узнать о ней, ее времени и ее характере все. Не лезь сейчас на рожон, пусть она остынет, но держи под колпаком. Ты в любви такой несобранный но, тем не менее, прекрасный ученый, так отнесись к этому, как к главному эксперименту в своей жизни. Допустил ошибку, исправь. Если потеряешь такую женщину, то будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

Закончив речь, Элоиза выскользнула за дверь, а следом за ней ушел и Фредерик. Отца мама вытолкнула сама.

Подойдя и поцеловав меня в лоб, она сказала:

— Я верю в тебя сын.

— В самом начале разговора, с папой, я сказал, что очень люблю ее. А теперь практически не ощущаю ответного желания. Я хоть нужен ей?

— Она могла не слышать этого и к тому же есть средства, которые подавляют желание. Тебя невозможно не любить.

И улыбнувшись, ушла.

Весь пьяный дурман после этого разговора из меня исчез, и, умывшись холодной водой, я окончательно пришел в себя.

…не ограничишь личные контакты со мной, я попрошу о переводе…решение я приняла и тебе придется смириться….

Наивная. Ну, побудь пока в этом заблуждении, скоро у нас экспедиция и я к ней подготовлюсь, как следует. Ты все равно будешь моей!

* * *

Ну что я могу сказать? Грузовые доки не самое приятное место на станции. Здесь очень грязно, очень людно и очень шумно. А еще я сделала одно открытие, грузчики со временем не изменились. Мне столько пикантных предложений сделали, пока я нашла их начальника.

Мужчина, видимо, не ожидавший увидеть здесь женщину, одетую не для этого места, поспешил ко мне.

— Я могу Вам помочь?

— Да, если Вы начальник станции.

— Я начальник. С кем я разговариваю?

— Меня зовут леди Мария Кудрявцева и у меня к Вам просьба.

— О! Ну что ж, если леди просит, помогу, чем смогу.

— Я бы хотела поговорить с Рэне Ферне.

— С этим эйфи?

— Вы им недовольны?

— Недоволен ли я? Ну, у него случаются систематические драки, он не признает никаких авторитетов и можно еще много чего сказать, но я устану перечислять.

— Не могли бы Вы меня, к нему проводить?

— Если так хотите, то пойдемте.

Мы прошли из основного дока, по коридорам, в самый дальний отсек. М — да, грязь здесь нереальная. Пройдя мимо рабочих, которые молча на нас, смотрели, явно не понимая, что я здесь делаю, меня проводили в самый дальний угол к мужчине, которого уже сложно было назвать юным. Нет, он, конечно, был молод и если его отмыть, то, наверное, симпатичным. Но глаза, они были, глазами старика.

— Ферне, к тебе пришли.

На меня вскинули умный, внимательный взгляд. Именно этот взгляд и решил, быть разговору или нет.

— Леди Мария Кудрявцева желает тебя видеть.

Повернувшись к начальнику станции, я попросила:

— Не могли бы Вы нас оставить, на несколько минут?

— Только, если на несколько минут. Поймите Леди, я занятой человек и не могу долго Вас ждать.

— Я понимаю и постараюсь побыстрее закончить дела.

После этого, я повернулась к эйфи, который внимательно меня разглядывал.

— Зачем я мог понадобиться Леди, да еще такой знаменитой? — сыронизировал Ферне.

Все‑таки эти годы, оставили след и на нем, и в его душе.

— Вы пьете?

— Что? Почему Вы спрашиваете?

— Просто ответьте на вопрос.

Он усмехнулся.

— Нет, до этого я еще не дошел. Хотя…

— Вот и славно. Тогда я предлагаю Вам, вступить в свой род, постоянным его членом.

У эйфи, даже рот приоткрылся, так он был потрясен.

— Вы, наверное, не совсем понимаете то, что Вы сказали.

— Почему я не понимаю? Что Вы видите здесь странного? Принятие в род настолько необычный поступок?

— Принятие в род такого, как я, безусловно, да.

— Вы преувеличиваете. У Вас прекрасное образование, несомненный финансовый талант. Вы можете быть очень полезны. Соглашайтесь.

— Вы не знаете мою историю? Вам рассказать?

— Не стоит, я в курсе.

— У Вас есть доступ к очень интересным документам.

При воспоминании о моем «доступе», несмотря на транквилизаторы, лицо перекосило и внимательный Ферне это заметил.

— Я не говорю о том, какое это бесценное предложение для меня. Даже самый низкий статус, в Вашем роде, лучше чем то, что я имею сейчас, но что с этого будете иметь Вы?

— Вы думаете, я благотворительностью занимаюсь, приглашая Вас в род, да? Не стоит думать, обо мне, так хорошо. На Ваши плечи падет немаленькая ноша, а именно финансы. Я очень мало понимаю в экономике и во всем, что с ней связанно, поэтому мне нужен отличный специалист, в этой области. Таких мало, и заманить их, к себе, очень трудно. Приняв Вас в род, я поставлю перед Вами сложные задачи и буду ожидать их достижения. Ну что? Ваше слово.

— Заманчиво. Я был бы дураком, если бы отказался от такого предложения.

— Вот и отлично. Приходите, вечером, в восточное крыло станции. Там все обговорим.

* * *

На сегодня был еще один гуманоид, с которым я хотела поговорить. И его, мне нужно было искать, в ремонтной мастерской космических кораблей.