Рапсодия гнева - Дмитрий Янковский

– Дорогой тут кофе… – осторожно заметил Саша.

– Эх… В могилу денег все равно ни копейки забрать не дадут, да и не нужны они там.

– Хорошая философия! – одобрительно хмыкнул Фролов, выбирая столик поближе к воде.

Эффектная длинноногая официантка смерила Сашу каким-то странным взглядом, видать, с этим приличным заведением его футболка, штаны и шлепанцы гармонировали не очень.

– Пива? – чуть скривившись, спросила она.

Грудь у нее выпирала так, что на белой сорочке, казалось, вот-вот сорвет пуговицы, они визгливыми рикошетами ударят в стол и улетят далеко в море. Черная юбка кончалась чуть выше, чем начинаются ноги, а волосы походили на гриву матерого льва.

– Два мороженых с клубникой и один кофе, – с легкой издевкой ответил Владислав Петрович, уложив на стол свою папку. – Кроме клубники не забудьте положить киви и ананас. Саня, хочешь вина?

– На шару? – Фролов нарочито осклабился, вызвав у официантки легкое содрогание.

– Я ж тебе говорю! – поддержал его манеру следователь. – Угощаю!

– Хе… Тогда пусть хоть уксус несет! Но лучше «Крымский эдельвейс». Двести грамм в запотевшем бокале. А на закуску…

– Обойдешься, – оборвал его Владислав Петрович.

– Правильно! Ну кто сухое вино закусывает? Что мы, варвары, что ли? И не надо ананасов в мороженое! Вычеркните. Вообще нет, впишите обратно.

Официантка все это выслушала с чуть отвисшей челюстью, аккуратно записала в блокнотик и с явным вздохом облегчения поспешила дальше. Заносчивый вид с нее как ветром сдуло.

– Безнаказанность… – вдруг очень серьезно сказал Саша. – Вот я сейчас над милой девушкой буквально поиздевался. А почему? Потому что никто не выйдет из подсобки и не набьет мне морду.

– Ну, эту девушку можно назвать какой угодно, только не милой.

– Какая разница! Я говорю о принципе. Все корни зла растут из безнаказанности. Знаешь, почему я так окрысился на тех гопников, что тебя оплевали?

– Меня пожалел?

– Да снился ты мне триста лет… – шутливо отмахнулся Фролов. – Они мне напомнили юсовцев.

– Тьфу на тебя! А они тут при чем? Ты как жидофоб уже, который везде ищет происки мирового сионизма. Самому не смешно?

– Ничуть! Ты лучше послушай. – Он закинул ногу на ногу и положил ладони на стол. – Давай поглядим на все это, став на сторону тех хулиганов, – предложил он. – Что они делали? Пили пиво, курили, слушали музыку. Им хорошо, им весело, но главное – их много. То есть за ними сила.

– Согласен, – кивнул следователь.

– А теперь поглядим, почему именно им хорошо. Они взяли у папы магнитофон, у мамы денег, а часть, я уверен, забрали у более слабого. На пиво и сигареты. Своего труда они в эту развлекуху, поверь мне, вложили минимум. То есть сегодняшним комфортным состоянием они обязаны опять-таки силе. Но, как говорил старик Эйнштейн, все на свете относительно. Смысл даже не в силе, а в наличии рядом более слабого и желательном отсутствии более сильного. Отними любой из этих двух факторов, и компания гопников не собралась бы.

– Почему? – удивленно поднял брови Владислав Петрович.

– Поясняю… – Саша несильно стукнул ладонью по столу. – Если убираем более слабого, то где взять денег и магнитофон?

– По-твоему, отец этого Форсы слабее его самого?

– Конечно! Не физически, так морально. Если дал магнитофон, значит, не нашел сил отказать или не посчитал нужным, а вполне возможно, что он вообще на работе и о пропаже не знает, тогда он не в силах защитить собственное имущество. Пойдет?

– Пока да. Философ… Давай, развивай.

– Агась… Значит, если убрать слабого, сегодняшняя гулянка отменилась бы. Теперь попробуем вставить в уравнение фактор наличия более сильного. Тогда у них кто-то просто отобрал бы и магнитофон, и деньги. Теоретически, понимаешь?

– Конечно.

– Вот мы и получили «золотую формулу» агрессивности – агрессивность существует при наличии структуры, у которой можно забрать, и отсутствии структуры, которая может забрать у тебя. Или уничтожить тебя самого.

– Твоя формула не учитывает внутреннюю дисциплину и внутреннюю культуру поведения, – покачал головой Владислав Петрович. – Я не стану ничего забирать у того, кто слабей меня, даже если никакое наказание мне не грозит.

– Ха! Так это самое главное! Хорошо, что ты заметил. К этому мы еще обязательно вернемся. Теперь давай поглядим на США, как они возникли и к чему пришли. Представь себе уже вполне сформировавшийся отброс общества. Эдакого усредненно-карикатурного туповатого троечника-десятиклассника. В существующем обществе ему место отведено весьма незавидное, поэтому он садится на корабль и… И вдруг попадает в чудное место, где всего вдоволь – пива вдоволь, девок, жратвы. Надо только отобрать все это у детей детсадовского возраста. Наивных и слабых. Именно такими были индейцы для технически оснащенных и пофигически настроенных переселенцев из Англии. Не англичан, попрошу заметить, а людей, оставивших свою родину в поисках тех радостей жизни, которые им не добыть дома ввиду собственной убогости или лени. – Саша, довольный проведенной аналогией, откинулся на спинку стула. – Как ты думаешь, – хитро спросил он, – что будет делать наш троечник? Ведь никакой силы, способной диктовать ему какие-либо условия, в данном месте не существует.

– Это зависит от его моральных качеств, – упрямо повторил Владислав Петрович. – Один станет забирать добро у детей, другой примется с ними торговать тем, что привез, распашет землю…

– Стоп! – снова поднял ладонь Саша. – Давай возьмем идеальный вариант. Первым приехал самый расчудесный из троечников. Добрый, честный, трудолюбивый. Таких не бывает, конечно, но я специально взял такого, чтоб у тебя не было никаких сомнений. Он приехал, никого не обижает и даже встает на защиту несчастных индейцев, когда его же соотечественники, но уже не такие морально устойчивые, начинают бить коренное население. Победит, естественно, та мораль, которая окажется в большинстве, плюс та, которая поведет себя более активно. И поскольку у троечников, недоучек, отщепенцев и лентяев чаще встречается именно безнравственная мораль, нам становится понятно, что индейцы обречены. Их выбивают дружными залпами из винчестеров и кольтов, после чего без всякого труда, не считая пролитой крови, подгребают под себя все богатство.

– Ну и что? – пожал плечами следователь. – Так поступали и европейские государства в Африке, в Индии, в Южной Америке.

– Э-э-э-э… Постой… Разница есть, и ты ее сейчас быстро уловишь. Некоторое время Америка была вполне нормальной страной. Ну и что, если все ее население составляли те, кто не устроился в Европе? Как и в любой стране, в Америке были хорошие и плохие, честные и гады, богатые и бедные. Но время шло, богатые обирали и убивали бедных, оставшиеся бедные постепенно богатели. Вот в этом и разница, дорогой мой Владислав Петрович, что на том проклятом континенте всего было вдосталь. Золота, алмазов, нефти, урана, свободного места и чистой воды. Хватило на всех, еще даже осталось.