Каста мимов - Саманта Шеннон

– Вот, подыши. – Она сняла с баллона кислородную маску и протянула мне. – А то от твоей ауры выть хочется.

Я прижала маску к лицу и сделала глубокий вдох. «Страх – главный твой двигатель», – внушал мне Страж, а уж он как никто понимал в призрачных странствиях.

– Как твоя голова? – спохватилась я, глядя на Данику.

– Сотрясение. – Она повернулась в профиль, продемонстрировав длинную ссадину над глазом, зашитую хирургическим швом.

– Но сейчас все хорошо?

– Довольно неплохо, учитывая черепно-мозговую травму. Нику даже пришлось наложить швы.

– А на работу ты попала в тот день?

– Конечно, иначе они бы непременно что-то заподозрили. Наутро я была как штык.

– С сотрясением мозга?

– Разве я не говорила, что в моем деле мне нет равных? – усмехнулась Даника.

Я снова припала к маске. Даже с пробитой головой Даника Панич стоила больше всех местных инженеров, вместе взятых.

– Надо выключить свет внизу. Джекс объявил военное положение. – Она поднялась. – Ничего не включай.

Едва Даника скрылась за дверью, я уловила колебания в эфире. Питер Клас, любимый художник Элизы, посылал мне укоризненные сигналы.

– Привет, Питер, – поздоровалась я.

Тот демонстративно промолчал, поскольку терпеть не мог, когда люди вдруг исчезали без предупреждения.

На лестнице возникла Даника.

– Пойду в мансарду. Можешь пока допить мой кофе.

Мне наконец удалось согреться. Прихлебывая чуть теплый кофе, я умиротворенно разглядывала знакомую обстановку. В зеркале отразилось мое лицо; кожа вокруг рта приобрела пугающий серый оттенок. Серыми были и кончики пальцев.

В воздухе витала смесь тяжелых ароматов табака, краски, лигнина, канифоли и растворителя. Первый год работы на Джекса я провела здесь, за столом, изучая историю Лондона и его призраков, штудируя «Категории паранормального», сортируя вырезки из газет, добытых на черном рынке, и составляя списки ясновидцев, зарегистрированных в I-4.

Скрежет ключа в замке заставил меня содрогнуться. По ступенькам застучали сапоги, дверь распахнулась, и на пороге возникла Надин Арнетт. При виде меня она застыла как вкопанная. Пока мы не виделись, Надин успела коротко остричь волосы, теперь они едва прикрывали уши.

– Вау! – воскликнула она, швырнув пальто на спинку кресла. – Мы с ног сбились, разыскиваем ее по всему сектору, а она тут, кофеек попивает. Ну и где ты шлялась, Махоуни?

– На Граб-стрит.

– Могла бы подать нам весточку. А почему сразу не вернулась в логово?

От необходимости отвечать меня избавил шум на лестнице, и в комнату влетел запыхавшийся Зик.

– Ее нигде нет! – выпалил он. – Передай Элизе, что мы будем искать…

– Не будем, – перебила его Надин.

– Что? Почему?

Та молча посторонилась. Зик без лишних слов стиснул меня в объятиях, чем удивил до крайности, поскольку особой дружбы между нами никогда не было.

– Пейдж, мы так волновались! Где тебя носило?

– У Ника, – ответила я, поочередно обводя брата с сестрой взглядом. – Спасибо вам огромное, что не бросили в беде.

– Тебя бросишь, – буркнула Надин, расстегивая сапоги. На плече у нее красовался огромный рубец, кожа вокруг напоминала сплошной синяк. – Джекс, как вернулся из Оксфорда, только и причитает: «Где моя подельница, куда подевалась? Надин, ступай и разыщи ее, да поживее!» Радуйся, что он мне платит, иначе и шагу бы не сделала.

– Перестань, – оборвал ее Зик. – Ты тоже места себе не находила.

Надин никак не отреагировала на реплику брата и молча зашвырнула в угол сапоги.

– Вы что, разделились для поисков? – спросила я, косясь на пустой дверной проем.

– Ага, – кивнул Зик. – Слушай, Ди, Джекс вроде велел затаиться?

– Велел, но можешь расслабиться – мы теперь носа за порог не высунем. – Надин осторожно выглянула на улицу. – Вы пока поспите, а я подежурю.

– Сама подежурю, вы отдыхайте, – предложила я.

– У тебя видок, будто вот-вот коньки отбросишь. Лучше вздремни.

С кресла вставать не хотелось. Меня разморило от тепла, но нужно было держать ухо востро – вдруг придется убегать.

Распахнув дверцы шкафа, Зик откинул кровать-альков (по крайней мере, так ее называл Джекс; по мне, она больше походила на комод) и, усевшись на стеганое одеяло, принялся стаскивать ботинки.

– Где Ник? Работает?

– Думаю, он сейчас на Граб-стрит, – пожала плечами я.

– Я пробовал до него дозвониться. – Зик помешкал. – Как считаешь, он на подозрении?

– Если не дал повода, то нет.

Повисла пауза. Зик вытянулся на одеяле и, прикрыв одну дверцу, стал разглядывать приклеенные к ней фотографии и постеры. В основном там были музыканты из свободного мира, на одном из снимков брат с сестрой в ярких нарядах стояли в каком-то баре и улыбались во весь рот. И все, больше никаких фотографий родственников или друзей. Надин заняла пост у окна, положив руку на револьвер.

Я включила маленький телевизор в углу. Джекс терпеть не мог, когда мы пялились в ящик, но сам любил быть в курсе происходящего. С одной половины экрана зрителям улыбалась Скарлет Берниш, с другой – вещала корреспондентка, стоявшая у главных ворот Тауэра. Ее алый плащ раздувался под порывами ветра.

– …Как сообщает подразделение «Щит», заключенным удалось бежать благодаря паранормальным способностям Феликса Коба, которые тот применил к ничего не подозревающему новобранцу.

– Неудивительно, – кивнула Берниш. – Бедолаге можно лишь посочувствовать. Спасибо нашему обозревателю с места событий. Теперь поговорим о самой отъявленной злоумышленнице – Пейдж Еве Махоуни, уроженке Ирландии, эмигрировавшей из южной провинции инквизиторского региона Пейл. – Крупным планом показали карту с отметкой региона. – Махоуни обвиняется в убийстве, государственной измене, подрывной деятельности и уклонении от ареста. Слово предоставляется известному сайенскому парапсихологу доктору Мюриэлу Рою, специалисту по паранормальным отклонениям. Доктор Рой, вы полагаете, именно Пейдж Махоуни организовала побег? Она почти двадцать лет прожила с отцом, который все эти годы ни о чем не догадывался. Налицо случай крайнего лицемерия, согласны?

– Абсолютно, Скарлет. Более того, по результатам долгосрочного сотрудничества с доктором Махоуни могу добавить, что принадлежность дочери к паранормалам стала для него настоящим шоком…

Тут включили короткое видео, как отец выходит из комплекса «Голден лейн», прикрываясь датапэдом. Мои пальцы впились в подлокотники кресла. Говоря про отца, Берниш называла его настоящим именем, корча недовольную физиономию всякий раз, когда произносила по слогам: «Кой-лин О’Ма-ту-на». По приезде в Англию он адаптировал неудобоваримое «Койлин О’Матуна» в «Колин Махоуни», а меня из «Ифы» превратил в «Еву», но мисс Берниш не отличалась щепетильностью: подчеркивая наши ирландские корни, она целенаправленно выставляла отца аутсайдером, чужаком. У меня потемнело в глазах.