Чародей на том свете - Владимир Лещенко

Итак, каков план действий?

Вначале нужно объяснить этой троице, что только от него, Кириешко В. А., зависит их свобода и благополучие.

Во-вторых, надобно допросить пленника и вытрясти из него всю информацию. Наверняка же что-то утаил, боров.

И, в-третьих, необходимо проникнуть в гнездо сектантов и вытащить оттуда Горового.

Или взять оное гнездо штурмом – это как получится.

Начнем с первого. Главное – напор и апломб; не дать им опомниться, и дело в шляпе. Не зря же его учили оперативной психологии.

– Итак, – поднялся он, вытирая с губ крошки концентрата. – Объясняю ситуацию. Вы все с этого момента зачисляетесь внештатными помощниками МГОП в соответствии с пунктом 12-К статьи 123 Закона об оперативно-розыскной деятельности (пункт этот он выдумал прямо сейчас). Все ваши прошлые прегрешения будут забыты. Слово офицера.

Сержант подошел к пленнику, поднял его за шиворот (пресловутая куртка затрещала, хотя и выдержала) и поставил на ноги. Потом отпустил, и сектант мешком рухнул на землю.

Проделал это еще раз. Потом еще.

И только тогда в разговор вступил Кириешко.

– Скажи-ка мне, друг любезный, – небрежно начал он, жуя сорванную травинку. – Скажи-ка, куда именно вы девали того человека, с которого ты куртку снял?

– Ты его уже не увидишь – сегодня ночью его в совятник бросят! – сообщил связанный и тут же, запнулся. – Ничего больше не скажу!

– Скажешь, скажешь, – изрек Сержант, демонстративно проверяя, хорошо ли заточен нож. – Вот посадим тебя на муравейник голым или отрежем тебе кое-чего, – и скажешь.

– Не скажу! Ничего не скажу, – изо всех сил придавая лицу благородно-скорбное выражение, выкрикнул парень. – Умру за пророка Хариуса и Святую Мать Джоан! Пытайте, жгите огнем, насилуйте, не скажу ничего!

– Ладно, – небрежно бросил Кириешко. – Тогда мы твою сову убьем!

– Да-да, – неожиданно поддержала его Муха. – Если сову живьем сварить, классный супешник получится!

– Разве сов едят? – простодушно осведомился Барбос, едва не испортив все дело.

– А ты думал? – не моргнув глазом, ответила девушка. – В китайской кухне самое, можно сказать, вкусное блюдо. Меня бабка научила готовить, она из Шанхая. Сварю вам, мальчики, такой бульончик, пальчики оближете!

С радостной миной на мордашке она потерла руки.

– Как же это?! Это как же?! – хлопая глазами не хуже совы, забормотал пленник. – Совушку мою нельзя варить! Она священная!

– Стало быть, отведаем священное блюдо – приобщимся к святому делу, – решил Кириешко.

– Да я!! – задергался пленник. – Да я за нее!.. Я вас всех…

Не обращая внимания на его крики, Муха подошла к шевелящемуся свертку и задумчиво взвесила его на руке.

До пленника донеслось…

– Так, килограмма тут не будет, ну да ничего… Живьем ощипать трудновато, конечно… Перчик есть, черемша тут неподалеку.

Затем как ни в чем не бывало извлекла из сваленных тут же вещей котелок.

– Мальчики, не помните, в какой стороне родник?

– Не надо, не надо!! – застонал сектант. – О, моя совушка! Моя… Моя…

– Ну, что ты волнуешься, паря? – ухмыльнулся Сержант. – И на твою долю оставим, не обидим.

– Не-ет!!! Не надо!! – затрепыхался сектант. – Не надо, не губите душу: все скажу!

Сказать он мог не так много.

Роулианцы обитали тут весьма давно. Наверное, скрылись в эти дикие места еще во времена первого запрета и гонений на разнообразные нетрадиционные религии – при премьер-регенте Леонсио Карпове.

Жизнь они проводили в непрерывных молитвах и ожидании пришествия своего пророка; с внешним миром контактов почти не поддерживали.

Иногда приносили в жертву случайно забредшего в эти края туриста.

Жили скудно, довольствуясь тем, что выращивали на отвоеванных у тайги огородах, дарами леса да охотничьей добычей.

Год от году их становилось все меньше, они вырождались; почему-то среди них рождалось мало девочек. Если б не крали женщин из числа все тех же туристов, давно бы уже вымерли.

Сейчас в поселке было около полутора десятков боеспособных мужчин, на которых приходилась пара старых ружей. Имелись еще самодельные копья и мечи.

Сообщил он также, что одновременно с Даниилом им попалась и какая-то девчонка, похоже, из местных. Застукали ее на островке посреди болота, где она, разведя костер, совершала какие-то поганские обряды.

Надо сказать, эвенков обитатели Хар-Басской обители прежде избегали трогать. Те догадывались, где обитают сектанты, и, если что, прижали бы их к ногтю, что называется, «на раз». Пока роулианцев выручало, что эти места считались у аборигенов весьма нехорошими и тут почти никто не жил.

Но на Элю (так зовут девушку) положил глаз сын Великого Инквизитора, так что теперь было решено отступить от правил. Притащили ее в скит. Теперь тоже дожидается приговора Совета старейшин. Инквизитор требует для «дикой тунгуски» той же участи, что и для Горового. Глава же роулианцев пока колеблется. Не хочет ссориться с молодежью, боясь бунта.

…На разработку плана ушло еще полчаса.

Наличных бойцов Кириешко разделил на две группы.

В первую вошел он сам и Муха.

Во вторую – Сержант со своим верным «драконом» и Барбос, сменивший топор на трофейный меч и трофейную же двустволку.

Мухе Владилен Авессаломович вручил два ножа, свой и Барбоса, и еще кое-что – маленький одноразовый пистолет-игломет, целиком отлитый из пластика.

Он оказался на дне его сумки, непонятно как туда попав. Оружие это было не очень надежным, но выбирать не приходилось.

И они двинулись в поход, предварительно примотав пленника к стволу пихты и покрепче заткнув рот.

Крепость сектантов не произвела на Владилена Авессаломовича особого впечатления. По рассказам пленника, он ожидал чего-то более солидного.

Похожее сооружение он видел в каком-то старинном историческом фильме.

В нем тоже обитали какие-то сектанты. Как их там, «закольники»? «Прикольники»? Ладно, не важно!

Над оградой возвышались потемневшие от времени крыши строений. Тут же торчала сторожевая вышка, но на ней сейчас никого не было.

Все пока благоприятствовало его планам.

– Ничего себе оградка, – пробормотал Сержант, когда они с Кириешко отползли в глубь леса. – Будь тут моя «Жужелица», снесли бы этот курятник, никто бы пикнуть не успел.

Некоторое время Владилен Авессаломович прикидывал – может, потратить один драгоценный заряд «дракона» и вынести ворота, чтобы без помех ворваться в крепость?