Сумерки мира - Генри Лайон Олди

…Пришедший в себя Даймон долго смотрел на Солли, словно пытаясь высмотреть в Изменчивом нечто, известное только ему; потом вздохнул, наморщил лоб и повернулся к Сигурду.

– Когда я оставил тебя на ночь в ущелье… – Даймон запнулся и спустя мгновение продолжил: – Тебе не привиделось чего-нибудь такого… этакого?…

– Да.

Ярроу все разглядывал свои ладони, словно видя их впервые.

– Боги милостивы к вам, мальчики…

Даймон весь как-то сморщился, сгорбился и стал ужасно старым, но старым по-человечески, а не так, как это случалось у него перед приступами.

– Боги милостивы к вам… Если и уходящие за ответом примутся рвать глотки друг другу, то уж и не знаю… Железный век, железный, ржавый… О боги, боги, которых нет, что за глупая шутка?!

Сигурд задохнулся от последних слов Пустотника, словно оставленный в Вайнганге Фарамарз на миг встал перед саларом; перед восторженным мальчиком в сером плаще с серебряной застежкой… И опять живой Брайан задавал вопросы со слезами в ломающемся голосе подростка…

– О боги, боги, которых нет…

– Как нет? – перебил его Сигурд. – А ты?

– А эти?… – вмешался Солли. – Эти, статуи в рудниках… Отцы…

– Ну разве что я, – невесело рассмеялся Пустотник Даймон. – И эти… Как ты их назвал, парень? Статуи? А провести туда сможешь?…

Солли заколебался, недоверчиво глядя на Пустотника, и внезапно сделал в воздухе странный жест: будто две окружности перечеркнул крест-накрест. Даймон мгновенно отвернулся, словно движение Солли обожгло ему глаза; контуры фигуры Пустотника дрогнули, становясь зыбкими… но почти сразу же Даймон стал прежним Даймоном.

Он резко шагнул вперед и влепил Солли здоровенную оплеуху.

– Проведу, – сказал Солли, счастливо улыбаясь и потирая вспухшую щеку. – Морн говорил на прощанье: если отвернется, не выдержит, – значит, Отец. Наш Отец… Перед уходом и знак показал. Проведу…

– Умен твой Морн… Считай, что это я тебя по-отечески и… А знак – забудь. Совсем. Навсегда. Не успел бы отвернуться – конец всем вам. Злой конец, страшный, даром что вы у меня орлы… Знак Больших Тварей только мы, Меченые Зверем, помним. Да еще сыновьям передали. Пусть умрет знак вместе с нами… не тебе такое тащить, парень… А дорогу в Пенаты Вечных я и сам помню, не забыл еще. Там, так сказать всем семейством, и говорить станем…

Даймон подхватил вьюк и быстро зашагал вперед. У остальных просто не оставалось времени на размышления.

Вайл идти не могла, и Солли с Сигурдом несли ее по очереди. Когда волчица переходила в руки Ярроу, она неизменно рычала, но укусить больше не пыталась. Солли лишь качал головой, глядя на легкую, размеренную походку Скользящего в сумерках, и про себя благодарил судьбу за то, что среди Мертвителей Шайнхольмских поселений не было таких… таких саларов.

Зу полз чуть позади стаи, и волки бежали быстрее обычного, нервно оглядываясь на предательскую рябь травы…

* * *

…Звери остались снаружи, а остальные – Солли и Сигурд, не сговариваясь, прибавили мысленно слово «люди», – остальные люди вошли в пещеру и по узкому переходу в скальной породе спустились в зал живых сталагмитов.

– Вот они, Пенаты Вечных, – шепнул Даймон остановившемуся у порога Сигурду, и шепот его был отчетливо слышен в тишине, которая, словно пыль, копилась здесь множество веков.

– Смотри на своих Отцов, потомок бессмертных, сын бесов, смотри на предков Девятикратных и склонись не перед догматом веры, но перед мужеством ушедших – сумевших уйти, когда Вечность держит за горло и уйти нельзя, да и некуда… смотри, салар, смотри, и не закрывай глаз, как не закрывают их они – Отцы, боги, бесы, Вечные… такие же, как и все, только гораздо более несчастливые, потому что цели нет, и храм жизни пуст и заброшен… Смотри на Время, капающее с потолка и обволакивающее тех, кто был со Временем на «ты», и окаменел в паутине мгновений… смотри…

Сигурд не сразу понял, что Даймон уже давно молчит, но тихий грустный голос продолжает звучать в мозгу Девятикратного; и он не знает, чей это голос, и голос ли это…

– Спускайся вниз, мальчик, сын, потомок – мужчина и воин, – спускайся вниз, взыскующий ответа, и коснись великой памяти Отцов ножом своего сознания, открывая кровь и плоть ушедшего, входя в то, что было, входя в души видевших рассвет…. ты уже на снежинки, на дымные кольца разъят, ты в земных зеркалах не найдешь своего отражения… входи…

Солли вздрогнул, когда Сигурд Ярроу двинулся вперед, с уверенностью сомнамбулы скользя между неподвижными фигурами, под каплями природной клепсидры, выбирая тот сталагмит, который был для него сейчас единственно необходим. Солли вздрогнул, и ладонь Пустотника настойчиво подтолкнула Изменчивого вперед.

– Иди за ним. Он знает, что делает…