Тихие воды - Ника Че

Ада поселилась в общежитии, где ей тоже особенно никто не интересовался, мало ли красивых девочек мечтают стать актрисами, и хотя она поступила без особенных проблем и учеба не представляла трудностей, она довольно быстро поняла, что на киноолимп ей не пробиться. Слишком невыразителен был ее талант, слишком призрачны связи, слишком стандартна внешность симпатичной девочки. А еще мешало, и это тяготило больше всего, ее воспитание, не позволявшее ей даже на секунду представить, что она начнет обольщать и соблазнять, отдаваться ради попадания в кинобизнес. У нее были поклонники, были приятели и приятельницы, но от всех она тщательно скрывала эту свою неспособность переступить через принципы. Она вовсе не была зубастой в то время, и почти не верила в себя. Ее поддерживало только то, что мимолетные романы никогда не оставляли пятен на ее репутации и подпалин в душе. А потом появилась Майя – высокая блондина с роскошными темными глазами лани и породистыми чертами лица. Иногда они смотрели на себя в зеркала, стоя рядом и обнявшись, и смеялись тому, как удивительно они похожи. Разные мастью, они своими классически красивыми чертами лица и фигур напоминали друг друга как родные сестры. Не то это внешнее сходство, не то полная противоположность их натур очень сблизили их. Ада, импульсивная, порой резкая и до ужаса романтичная, и Майя, холодная, циничная и крайне сдержанная – их даже называли девочки-шоколад, белый, молочный, такими близкими они казались. Они помогали друг другу ставить цели и подпитывались друг от друга энергией, необходимой для достижения желаемого. Они учились в одной группе одному и тому же – и обе подавали одинаково смутные надежды, обе не имели понятия о том, как пробиться наверх. Но если Ада, склонная то видеть все в черном цвете, то очаровываться верой в сказочно-счастливые финалы, больше времени уделяла беготне по кастингам, стараясь обаянием произвести нужное впечатление, то Майя, хотя и ходила вместе с подругой, гораздо больше времени тратила на составление Плана. Ада никогда не слушала длинных размышлений подруги и мало внимания обращала на накапливаемую той информацию о режиссерах, проектах, актерах и агентах. В какой-то момент именно Майя предложила Аде сходить к ее дяде, попросить его помощи, и хотя та отнекивалась и твердила, что это унижение будет абсолютно бесполезным, Майя знала – профессорский круг общения хоть и включает в себя очень ограниченное число представителей искусства, – но обращение к ему все же дает им шанс. По математически точному подсчету блондинки, этот шанс был не настолько мал, чтобы не пытаться.

Лучше одно унижение, чем порнография, решилась Ада однажды. И пошла, и встретила презрительный, умный взгляд серо-голубых, почти таких же, как у нее, глаз. Ей было холодно в его теплом кабинете и горько от того, что он говорил своим хорошо поставленным голосом профессионального лектора.

– Мне не нравится род деятельности, который ты для себя выбрала, – сказал он, потом отвел взгляд и продолжил своим ровным тоном, глядя куда-то в сторону высокого книжного шкафа, в котором, она могла поклясться, никогда не стояло ни одной запрещенной книги. – И еще больше мне не нравится то, что, зная об этом, ты приходишь просить помощи. Я даже не знаю, что хуже, если ты опустишься до самого дна или если прославишься, запятнав фамилию ученых, инженеров и учителей своей мерзкой карьерой.

Он был известен своей нелюбовью к богеме, и к этому моменту, сгорая от унижения, Ада уже готова была проклясть все на свете и сбежать. Но стояла на месте, судорожно стиснув зубы, потому что, кроме всего прочего, она была еще очень молода и очень наивна. Чудеса бывают, думала она, сказки могут ожить, и кто больше меня достоин того, чтобы волшебство пришло? И оно пришло. После паузы, которая была и вполовину не так тяжела, как его отповеди, дядя продолжил:

– Однако ты мне родная кровь, и я знаю, твой отец был бы доволен, он всегда отличался эксцентричностью. Так что, к несчастью, я могу тебе помочь. Есть один человек, я его не люблю, он меня тоже, но не признать, что он профессионал, я не могу. Я позвоню ему. Он не работает со звездами первой величины и не имеет успеха, но я уверен, вскоре его добьется. С его-то отвратительными моральными качествами и хваткой уличного торгаша. Я сделаю это еще по одной причине, кроме озвученных.

Сердце тогда забилось так громко, что она, кажется, едва ли могла расслышать его слова. Он может помочь, он поможет! А остальное, эта унизительная сцена, эта поза просительницы, это некрасивое пальтецо, которое он так презрительно окинул взглядом, хотя она старалась одеться как можно элегантнее к их встрече – разве это все имеет значение? Она готова была слушать и дальше, целый день так простоять, хотя ее и начинало жечь нетерпение от его всегда неторопливой манеры говорить и объяснять каждое свое слово.

– Он, насколько я знаю, никогда не пользуется доверием женщин, с которыми работает. Ты взрослая девочка и должна понимать, что я имею в виду. К тому же ты, к моему удивлению, еще и красивая девочка, хотя совершенно не умеешь это подать. Но в любом случае то, что ты красивая девочка, делает крайне важным, чтобы человек, от которого ты будешь зависеть, не пользовался тобой… в неблагородных целях. Арфову же, несмотря на всю его аморальность, я бы доверил собственную дочь, если бы она у меня была и оказалась так глупа и безрассудна, что решила бы пробоваться в шоубизнесе. К счастью, дочери у меня нет.

Она знала, нужно молчать, смотреть благодарно, и она молчала и смотрела, бедный воробышек, в этой роли в ее-то двадцать с небольшим лет ей не было равных. Это позже она станет элегантной женщиной, покорительницей сердец, а тогда она была – трогательное создание, тополиный пух, ребенок в развившемся теле… тем более, что дяде именно такой нужно было ее видеть, чтобы не заподозрить в аморальном поведении и не отказать с порога.

– Но прежде, чем я дам тебе его номер телефона у меня будет к тебе условие – ты больше никогда не придешь ко мне с подобными просьбами. И за деньгами тоже. Я бы хотел также, чтобы ты взяла псевдоним. Я не могу заставить тебя, но ожидаю, что твое уважение ко мне и твоей тете подскажут тебе, как поступить. Конечно, в случае твоих маловероятных удач, журналисты все равно узнают о твоей настоящей фамилии, однако вероятность этого настолько мала, что я хочу быть хотя бы спокоен насчет того, что фамилию нашей семьи не будут писать в титрах фильмов для взрослых.

Если бы он знал, как близка она была от этого, подумала. Если бы только догадывался… но ее прямой, честный, серо-фиолетовый взгляд был прозрачен и простодушен. Может быть, она все равно на такое не решилась бы, ведь не могла же она, в самом деле, предать свое существо. Если вдуматься, только расчетливая холодность и стремительность Майи все еще заставляли Аду пытаться, идти по скользкому льду.

– И еще одно, – напоследок прибавил он, проницательно глядя на нее. Ада ежилась, неужели еще какие-то условия? Она и так собиралась нарушить одно из установленных им правил, не собиралась брать никаких псевдонимов. Это фамилия не только ее дяди и его скучной как осенний дождь жены. Это ее фамилия, это фамилия ее отца, так и не достигшего известности. Дядя не имел права претендовать на право распоряжаться судьбой всей семьи, тем более, что это именно он много лет назад оставил родного брата без поддержки.