Тени истины - Брендон Сандерсон

– Привет, Диме, – поздоровался Уэйн.

Диме глянул на него с подозрением:

– Ты сегодня коп, Уэйн?

– Не-а.

– Лады! – Диме присел на мостовую и достал из кармана металлическую коробочку.

– Ну-ка, ну-ка, – проговорил Уэйн, вытирая нос. – Что это у тебя?

– Жвачка.

– Жвачка?

– Ага, ее жуют. – Диме протянул шарик – мягкий на ощупь и покрытый чем-то вроде пудры.

Уэйн бросил на парня подозрительный взгляд, но решил попробовать.

– Хороший вкус.

И проглотил.

Диме рассмеялся:

– Не глотай, Уэйн! Жуй!

– И в чем суть?

– Да просто получай удовольствие. – Диме бросил Уэйну еще один шарик.

Уэйн сунул его в рот:

– Как идут дела между вами и Сапожниками?

Сапожники были соперничающей бандой этого района.

Диме и его парни расхаживали в рубашках с оторванными рукавами – Сапожники ходили босиком. Уличные мальчишки, многие из которых были детьми бездомных, явно считали такое совершенно логичным. Уэйну нравилось за ними наблюдать. Хорошие ребята. Когда-то и он был таким же.

А потом жизнь увлекла его не туда. Этим мальчикам не помешает кто-то, способный указать нужное направление.

– Ой, знаешь… – проговорил Диме. – То так, то этак.

– Но сейчас у вас проблем нет, верно? – не отставал Уэйн.

– Ты же вроде сказал, что сегодня – не коп!

– Нет, – подтвердил Уэйн, инстинктивно переходя на говор, похожий на говор Димса. – Я ж тебя как друг спрашиваю, Диме.

Тот нахмурился, отвернулся, но его невнятный ответ был искренним:

– Мы же не дураки какие-нибудь, Уэйн. Мы держим себя в руках. И ты знаешь, что так будет и дальше.

– Вот и славно.

Диме снова посмотрел на Уэйна, который уселся рядом.

– Ты принес деньги, которые мне задолжал?

– А я задолжал?

– Карты, – напомнил Диме. – Две недели назад. Ржавь, Уэйн, ты пьяный? Еще ведь даже не полдень!

– Я не пьяный, – шмыгнув носом, возразил Уэйн. – Я изучаю альтернативные формы трезвости. Сколько я тебе должен?

Диме помедлил:

– Двадцатку.

– Что ты говоришь… – проворчал Уэйн, роясь в кармане. – Отчетливо припоминаю, что брал взаймы пятерку. – Он достал банкноту. Это была пятидесятка.

Диме вскинул бровь:

– Видать, тебе от меня что-то нужно?

– Я должен попасть в университет.

– Ворота открыты, – сказал Диме.

– Нельзя мне через ворота. Меня знают в лицо.

Диме кивнул. В его мире такие проблемы возникали сплошь и рядом:

– Что я должен сделать?

Совсем скоро человек в шляпе и куртке Уэйна и с его дуэльными тростями попытался пройти через главные университетские ворота. Однако, завидев двух мужчин в черном, сорвался с места и бросился наутек – те, покинув пост, кинулись за ним в погоню.

Уэйн поправил очки, провожая их взглядом. Хулиган попытался прокрасться в университет – какой скандал! Сокрушенно покачав головой, Уэйн со стопкой книг в руках вошел в ворота; на шее у него был галстук-бабочка. Еще один охранник, который стоял в более укромном местечке и наблюдал за тем, как его напарники гоняются за Димсом, глянул на Уэйна лишь краем глаза.

Очки. Для умников они что-то вроде шляпы. Во внутреннем дворе Уэйн бросил книги, потом прошел мимо фонтана с леди, которая не была одета подобающим образом, – он там задержался самую малость – и направился к Пашадон-холлу, общежитию для девочек. Здание жутким образом напоминало тюрьму: трехэтажное, с маленькими окнами, целиком из камня, с железными решетками, которые словно говорили: «Держитесь подальше, мальчики, если вам дороги ваши причиндалы».

За дверью главного входа Уэйна поджидало второе из трех испытаний – встреча с Пашадонской Тираншей. Восседавшая за столом дама могла похвастать телосложением быка и соответствующим лицом. Даже волосы у нее были завиты на манер рогов. По слухам, она работала в университете с незапамятных времен. Должно быть, ее сюда завезли вместе с люстрами и диванами.

– Ты! – Тиранша угрожающе поднялась из-за стола.

– Здрасьте, – поприветствовал ее Уэйн.

– Как ты пробрался мимо охраны кампуса?!

– Бросил им мячик, – засовывая очки в карман, ответил Уэйн. – Большинство гончих обожают за чем-нибудь гоняться.

Тиранша начала с грохотом выбираться из-за стола. Она походила на океанский лайнер, пытавшийся втиснуться в один из городских каналов. На голове у нее красовалась миниатюрная шляпка – дань моде. Тиранша воображала себя частью элендельского высшего общества, и в каком-то смысле таковой и являлась. В том самом, в каком каменные плиты, из которых сделаны ступеньки губернаторского особняка, являлись частью правительства.

– Ты, – ткнув в Уэйна пальцем, словно пытаясь проткнуть его грудную клетку, продолжала она. – Кажется, я велела тебе не возвращаться.

– Кажется, я не обратил на вас внимания.

– Ты пьян? – Тиранша принюхалась.

– Нет, – буркнул Уэйн. – Будь я пьяным, вы бы не выглядели и вполовину такой уродливой.

– Поверить не могу, что ты такой наглый. – Она раздраженно фыркнула и отвернулась.

– Серьезно? Уверен, я уже бывал раньше таким наглым. Вообще-то, я таким бываю каждый месяц. Отчего поверить в то, что я на такое способен, совсем не трудно.

– Я тебя не впущу. И не надейся. Негодяй!

Уэйн вздохнул. Героям историй никогда не приходилось сталкиваться с одним и тем же чудовищем дважды. До чего несправедливо, что он вынужден одолевать этого монстра каждый месяц.

– Послушайте, я просто хочу проверить, как у нее дела.

– С ней все хорошо.

– Я деньги принес, – упорствовал Уэйн. – Чтобы ей отдать.

– Оставь тут. Девочка из-за тебя нервничает, злодей.

Уэйн шагнул вперед и тронул Тираншу за плечо:

– Я не хотел этого делать.

Она взглянула на него и… размяла кулаки.

«Вот тебе раз!»

Поспешно сунув руку в карман, Уэйн вытащил картонный прямоугольник:

– Один пригласительный на две персоны на званый ужин в пентхаусе леди Зобелл, где губернатор произнесет свою традиционную весеннюю речь о политике. Здесь не указаны имена. Любой, у кого есть такой пригласительный, сможет…

– У кого ты его украл?! – перебила Тиранша.

– Ох, умоляю! Мне его домой принесли.