Тайна Элизабет - Михаил Радуга

– Вы меня не узнаете, Макс?

– Должен?

– Я Томас Юрг.

Стоящая рядом женщина тихо ахнула, медленно отшатнулась назад и прикрыла руками рот от изумления. Смутившийся кузнец начал еще пристальнее вглядываться в молодого человека, стоящего напротив него, пытаясь уловить что-то знакомое в его чертах.

– Не может быть, – наконец смог произнести могучий селянин и схватил в свои крепкие объятия Томаса, чему тут же последовала его растрогавшаяся жена:

– Где ты был? Где твоя сестра?

– Кто такой Томас Юрг? – вдруг раздался осторожный детский вопрос из кустов.

– Он пропал много лет назад, когда мутанты пришли. Беги, расскажи всем соседям. Быстро! – скомандовала женщина, и девочка в сопровождении своих мальчишек побежала в центр села, с любопытством оглядываясь на странного земляка.

Ближе к вечеру все без исключения местные жители собрались во дворе дома кузнеца, где был по-простому, но сытно, накрыт большой стол и юному горожанину впервые в жизни пришлось попробовать сладкого вина, как бы он ни пытался отказаться от запрещенного в пределах Стены напитка. Что бы он не сказал и что бы не сделал, радостные односельчане без устали восторгались им, окружив его плотным бормочущим кольцом, словно пчелы у забытой тарелки с приторно-сладким сиропом. Их поражал его внешний вид и, конечно, поведанные удивительные истории об укладе столичной жизни почти сказочного Парфагона. Особенно это было интересно детям, выглядывающим из-под ног взрослых. Самые смелые пытались незаметно его потрогать, что он им охотно позволял, в каждом из них вспоминая себя и свою сестру.

Немного охмелевший Томас смог узнать лишь не больше четверти жителей родного села. Как оказалось, мало кто пережил ту страшную трагедию, но зато все выжившие вернулись обратно и попытались восстановить размеренную жизнь, как это сделал Макс с женой, волею случая потерявшие всех своих пятерых детей. При этом никто не слышал вестей от Ирэн, и оставалось лишь гадать, что уготовила ей судьба в логове мутантов. Как и других невинных жертв внезапного рейда Арогдора, родителей Томаса похоронили на старом кладбище, что было на восточной окраине села. Он почти каждый день навещал их, временно поселившись в том же самом доме кузнеца, в погребе под которым провела последнюю ночь его дружная семья.

Несостоявшийся рыцарь все еще находился в жуткой душевной растерянности. С самого первого дня пребывания в Парфагоне у него была совершенно четкая, понятная и простая цель: стать бравым воином и затем жестоко мстить Арогдору и его предводителю Варнеру Эйзенбергу, генералу Джаверу и всем его мутантам. Теперь же выяснилось, что вся эта многолетняя дорога оказалось тщетной с самого начала, все безвозвратно рухнуло, и теперь нужно было придумать новый путь к заветной цели своей жизни. Находясь в этой неопределенности и полной душевной растерянности, он решил продолжить наращивать уже известную ему рыцарскую мутацию, надеясь постепенно найти ей соответствующее применение. Хотя такое вмешательство в человеческую природу было нелегально на всей подконтрольной королю территории, Томас был глубоко убежден, что его никто никогда не обнаружит в этом затерявшемся в лесах селе. По большому счету, он был вынужден действовать и думать подобным образом, так как не мог ни на каких условиях отказаться от своих грез. С одной стороны, он начинал жалеть, что на эмоциях безвозвратно покинул столицу, ведь неотступный Нильс и вправду мог рано или поздно найти какой-то выход из сложившейся тупиковой ситуации. С другой стороны, пусть и таким нелегальным и сомнительным способом, он продолжал идти по стопам свой мечты, что не могло не согревать его сердце.

Односельчане, по сути крайне добрые, открытые и совсем простые люди, особенно на фоне образованности Томаса, с большим пониманием и даже трепетом отнеслись к его пожеланиям. Ему не только дали кров, но и всячески опекали и заботились о нем, испытывая гордость за его судьбу. Чтобы он смог зарабатывать себе на еду, которая была нужна в огромных количествах для поддержания наращивания массивных мышц и скелета, его взял к себе в помощники сам кузнец. Хотя пришлось потратить некоторое время на обучение необходимым навыкам чуждого ручному труду Томаса, его нечеловеческая, с каждым днем возрастающая сила оказалась весьма кстати для такой тяжелейшей профессии. Таким образом, дела мастерской пошли в гору, и удалось начать действительно хорошо зарабатывать.

* * *

Однажды, проработав все утро с немногословным Максом и между делом все же расспросив его о своей семье, уставший Томас зашел за кузницу и присел у стога душистого свежескошенного сена, облокотившись на него спиной и с наслаждением прикрыв глаза.

Оказалось, в его прошлом имелись загадки, о которых он не мог и подозревать. Если его отец был потомственным охотником и его предков знали в округе издавна, то мать была большой тайной для селян. В один день он ее просто привел после долгой отлучки, уверив, что они познакомились в одном из отдаленных поселений к юго-востоку от Парфагона. Якобы между ними вспыхнула пылкая любовь с первого взгляда и она сразу же согласилась уйти с ним. Все бы ничего, но поначалу молодая особа выглядела уж слишком привлекательно и носила немного странную для крестьян одежду. Ее поставленная речь, чрезмерная чистоплотность, отсутствие многих примитивных навыков ведения хозяйства и необычные манеры столь разительно бросались в глаза, что сразу же поползли слухи об ее принадлежности к столичной знати. Вполне вероятно, она была парфагонских кровей, хотя со временем полностью адаптировалась к провинциальной жизни и гармонично слилась с окружающей простотой. Правда ли это – никто наверняка не знал. А если это так, то Томасу все равно оставалось лишь гадать, что ее могло заставить уйти за Стену и при каких обстоятельствах ее мог встретить отец.

Витая в загадках прошлого своих родителей и грандиозных мечтах о будущем, он почувствовал, как уверенная расслабляющая волна начала мягко обволакивать его измаранное грубым трудом молодое тело, а мысли стали проваливаться в бесконечную череду устойчивых картинок и сюжетов неглубокой дремы. И вот, Томас уже практически уснул, как сознание вдруг снова включилось, тем самым напомнив ему про натренированный в Школе навык прямого входа в фазу. Попытавшись, не напрягая мышц, применить несколько техник, он не смог сломать стабильность пространства и потому стал снова погружаться в забвение, провалившись в неглубокий сон.

Окунувшись в череду бессмысленных поверхностных сюжетов, уже через пару минут его сознание снова мягко включилось. Он опять начал неспешно чередовать техники вращения, фантомного раскачивания, визуализации рук, представления себя разделенным, а затем все сначала по кругу. А потом он снова уснул и снова проснулся, вновь перебирая техники. Вдруг упрямый Томас ясно почувствовал, что у него все же получилось добиться реального ощущения вращения вокруг своей продольной оси. Это означало, что физическое пространство сломалось, и он оказался в фазе! Тело быстро загудело, а в ушах возник знакомый стягивающий мозг шум, и вмиг обрадовавшийся Томас немедля попытался просто встать с земли. Хотя сначала движения показались тяжелыми, уже вскоре он все же смог подняться на ноги, отчего тут же прекратились вибрации в теле и практически осязаемые звуки в голове.