История Бледной Моли - Настя Любимка

– А жизнь Асили, Валины и Анейры ты тоже вернешь?

Ледяной тон главы Ордена пронзил леди Лармонг насквозь. Ей почудилось, будто гадюка пробралась к ней в самое нутро и медленно сворачивалась в клубок.

– Пощадите! – вскинув руки в отчаянной мольбе, вновь выкрикнула она.

– Скольких ты продала? – проигнорировав и отчаянный жест, и слезы на глазах бывшей сестры Ордена, потребовала ответа глава Ордена Магнолии.

– Я… точно не помню… – сипло произнесла Иветта. – Двадцать… может, меньше…

– Ложь! – На мгновение ярко освещенную комнату поглотила тьма. – Сорок девочек от семи до семнадцати лет. Из них семь – проявленные чарити. Сорок детей ты обрекла на смерть. Ты знала, что ни одна не выживет. В тех местах, куда ты их отправила, долго не живут.

– Я…

– Тварь, – взмахнув рукой, прошипела женщина в плаще.

Секунда, и голова Иветты дернулась в сторону, словно она получила мощнейшую оплеуху. Вот только рядом с ней не было человека, который мог это сделать.

– Ты знаешь ценность каждой девушки и то, что мы отвечаем за их дальнейшую жизнь вне стен пансионата. Ты принимала обет, Иветта. – Последние слова были произнесены с горечью. – Это моя вина. Я слишком доверяла тебе.

– Пощадите! – сплевывая кровь из разбитой губы, прохрипела женщина.

– Поздно молить о пощаде! Ты отправишься туда, куда отослала последнюю девушку. Побережье Саткар, не так ли?

– Нет! – Нечеловеческий вой сорвался с уст бывшей директрисы. – Убейте, пожалуйста, лучше убейте!

Женщина в плаще с грациозностью лани поднялась из кресла и подошла к Иветте.

– Один вопрос, – вцепившись в подбородок несчастной, прошептала глава Ордена Магнолии. – Что стало с воспитанницей по имени Роуз Лит?

– Истинная Магнолия умерла еще совсем крошкой, – прикрывая глаза, пролепетала женщина.

– Довольно!

Глава Ордена отступила на шаг, с брезгливостью отерла свою ладонь о плащ и произнесла:

– Уберите ее! С этого дня Геллара принимает пост директрисы пансионата, – безапелляционно изрекла женщина и направилась к креслу. – Геллара, задержись.

Последующие крики и стоны бывшей директрисы не трогали ни одну из присутствующих сестер Ордена Магнолии. Она могла сколько угодно сыпать проклятиями и руганью, ибо это все равно не изменит того факта, что ей придется на своей шкуре испытать всю прелесть аукциона живого товара. Именно этим и славилось побережье Саткар. Когда-то оно было наполнено пленными из воюющих с Северной Ирменой государств, и император издал указ, позволяющий не убивать этих несчастных, а продавать. Конечно, такая участь коснулась не всех, многим была дарована свобода, но тем, кто, даже проиграв, сопротивлялся власти императора, путь был один – на публичный рынок побережья Саткар. Рабы долгое время будоражили общественность. Только ленивый не приобрел себе там какую-нибудь диковинку. Но Северная Ирмена давно не воюет, новый «товар» брать негде. А невольничий рынок все еще работает. Отчего? Многие перепродают ранее купленных рабов. А есть те, кто продает вольных граждан, опоив их снадобьями и выдавая за рабов.

– Я устала, Геллара, – когда в комнате кроме нее и сестры Геллы не осталось никого, произнесла женщина в плаще и откинула капюшон. – Прекратить продажу вольных невозможно. С каждым разом они находят все новые лазейки и ухищрения. Боюсь, придется зачищать побережье.

– Зачем вы спросили о Роуз? – подходя ближе, тихо поинтересовалась Гелла.

– Это был шанс Иветты на помилование.

– Не понимаю.

– Ты не ослышалась, – криво улыбнулась женщина и поправила смоляной локон, выбившийся из прически. – Участие в подлоге сохранило бы ее никчемную жизнь.

– Каким образом? – устало потерла виски сестра Гелла.

– Все просто. Иветта была назначена директрисой пансионата за свой дар. Она безошибочно угадывала в девушках нужный потенциал. Впрочем, тебе это и самой известно. Дрянь не зря называла Роуз Истинной Магнолией, девочка необычайно сильна. Я так жалею, что отправила тебя ухаживать за Лилит. Она была права, говоря, что ты нужнее в пансионате.

Вздохнув, женщина поманила пальцем сестру Геллу и, когда та наклонилась, дотронулась до ее головы.

– Не вините себя, – облегченно выдохнув, произнесла женщина и, поймав руку брюнетки, коснулась губами ее пальцев. – Спасибо.

– С каждым годом дар Иветты истончался, именно поэтому она не разглядела две инициации. Если бы она желала бескорыстно помочь хоть кому-то, сейчас или в прошлом, он бы вернулся.

– Но я говорила вам, что никто больше не знает о…

– Тише. Иветта могла догадываться и молчать. Это бы ее спасло, дар пробудился бы вновь. Однако кроме собственного блага ее больше ничего не интересовало. Не верю я, что ее интересовали монеты, Гелла. Ей помогали, кто-то, кому нужны были девушки.

– Если это так, мы найдем их.

– Хотелось бы в это верить. Войну с Южным Крестом мы проиграем.

– Не думайте об этом.

– Когда ты забирала девочек, что-нибудь необычное привлекло твое внимание? – сменила тему брюнетка.

– Кроме того, что вместо Третьего Дома их везли на побережье? – ухмыльнулась собеседница. – К сожалению, нет.

– Жаль.

– Правда, когда я выехала за ними, меня то и дело пытались остановить: то женщина, требующая купить ее цветы, то ребенок, кинувшийся под колеса экипажа. Это навело меня на мысль…

– Тебя действительно пытались задержать, – поджав пухлые губы, произнесла женщина. – Управление сознанием на расстоянии.

– Значит, сообщники у Иветты все же есть. Не будет ли ошибкой отправлять ее на рынок? Могут выкупить подельники.

– Об этом не беспокойся. Не успеют, – хмыкнула собеседница. – Иветте очень повезло, вместо волнительного путешествия на побережье ей предстоит знакомство с дознавателем.

– В такие моменты остро не хватает Лилит, – прошептала Геллара.

– В такие моменты всегда не хватает одаренных, – спокойно поправила глава Ордена.

Вдруг женщина вздрогнула, по ее телу прошла дрожь. В это же время ее собеседница до хруста сжала кулаки.

– Чувствуешь? – улыбнулась глава Ордена Магнолии. – Две жемчужины. Настолько разные, что становится страшно.

– Спонтанный выброс? Но кто?

– Обе.

– Обе?! – Сестра Гелла резко выдохнула и сделала шаг к двери.

– Геллара, не наказывай девочек слишком строго. А к любимице присмотрись, иначе однажды она посчитает тебя врагом.

Глава восьмая