Желанная - Ольга Герр

Мирный совет собрался в полдень. Я уже достаточно хорошо знала язык и смогла прочитать девиз на знаменах с медузой «Быстрый и смертоносный». Второе слово, учитывая ситуацию, напрягало.

На этот раз зал был полон. Помимо одиннадцати стульев-тронов, на которых восседали старцы, полукругом поставили стулья поменьше для заинтересованных лиц. Здесь сидели в том числе мы с Тором и Гунхильда. Любопытные жители крепости толпились за нашими спинами. От людей уже не скрывали факт моего обвинения в убийстве. Междоусобицы удалось избежать — у крепости появился новый тойон, а мое доброе имя свекровь не заботило.

Едва все заняли места, Гунхильда взяла слово. Она говорила много и витиевато, но суть сводилась к одному: несчастная мать требует справедливости для погибшего сына. А справедливость, по ее мнению, заключалась в моей казни. В качестве доказательств моей вины она приводила те же доводы, что в прошлый раз: кровь Вилфреда на моих руках и тот факт, что в спальне мы были одни.

Старцы кивали в такт ее словам, соглашаясь. Когда Гунхильда умолкла, они готовы были лично столкнуть меня с «веранды» в море. Мое выступление, где я повторила доводы в свою защиту, впечатлило их меньше.

— Кто-нибудь желает высказаться в пользу обвиняемой? — после того как я замолчала, спросил старец в центре. Он был главным, как я поняла.

— Позвольте мне сказать, — Тор встал.

По залу распространился шепоток. Никто не ожидал, что тойон будет на моей стороне. Жена женой, но речь идет о брате. Все-таки родная кровь.

Мужчина поступил хитро. Он не просил напрямую меня помиловать, вместо этого заговорив о другом:

— Гибель Вилфреда ужасна, спору нет. Я скорблю по брату. Но все мы помним, кем является миледи Алианна. Она — дочь тойона Освальда главы рода Леннарт — нашего уважаемого и могущественного соседа. Кто знает, сколько воинов у Освальда и как богата его казна?

Вопрос повис в воздухе, но на меня смотрели с куда большим уважением. А я сидела, ошеломленная. Мои родители давно мертвы, и я привыкла к одиночеству. Настолько, что даже не подумала: родители Алианны могут быть живы. Сыграл роль и тот факт, что при обыске комнаты я не нашла следов их существования. Должны же, как минимум, сохраниться письма.

Упоминание отца никак не отозвалось в новом теле, а вот при мысли о матери в груди заныло. Похоже, Алианна была с ней близка. Но где свидетельства этой близости? Уничтожены самой Алианной? Мне не составило труда представить ее в ночи, сжигающей те самые письма. Но, ради всего святого, зачем ей так поступать?!

— Я скажу вам, — продолжил Тор, не дождавшись ответа. — Если выстроить его воинов от крепостной стены до маяка, они встанут в пять рядов.

По залу пролетел шепоток, кто-то присвистнул, а я приосанилась. Оказывается, у меня есть семья и довольно влиятельная. Вот оно — недостающее звено. Если побег станет неизбежным, у него хотя бы будет цель — крепость рода Леннарт. Даст бог, выживу сегодня и обязательно разузнаю подробности о родственниках.

— Казна тойона Освальда ничем не уступает нашей. Хотите ли вы, добрые люди, обвинить его дочь на основе домыслов одной женщины и вызвать тем самым гнев тойона Освальда?

Простой люд и старцы дружно покачали головами. Никто не желал связываться с моим отцом. Гунхильда только зубами скрипнула, а я едва удержалась, чтобы не вскочить и не расцеловать Тора. До чего здорово он все придумал!

Но я рано радовалась, старуха не из тех, кто легко сдается.

— Пусть так, — поднялась она с места. — Раз людской суд отказывается судить убийцу моего сына, я требую божьего суда. Против него даже тойон Освальд ничего не возразит.

Зал взорвался десятками голосов. Старцы о чем-то перешептывались, а я беспомощно оглядывалась, пытаясь сообразить, что происходит. И лишь посмотрев на Тора, поняла, что это конец. Мужчина сидел, склонив голову на соединенные ладони. Вся его поза говорила о безнадежности моего дела. Мы проиграли.

— Тихо! — главный старец снова взял слово. — В речах Гунхильды есть смысл. Ни тойон Освальд, ни кто-либо другой не оспорит божий суд. Скажи, Алианна дочь Освальда, согласна ли ты предстать перед богами и ответить за свои деяния? Если помыслы и руки твои чисты, тебе нечего бояться. Боги не допустят твоей гибели. Если же ты сделала то, в чем тебя винят, боги накажут, как подобает.

От меня ждали ответа, но я не знала, что сказать, а потому тянула время, надеясь, что Торвальд подскажет: медленно поднялась на ноги, оглядела собравшихся, облизнула губы. Тор верно истолковал мое замешательство и шепнул:

— Соглашайся. Отказ — признание вины.

Ну да, только невиновный пойдет на божий суд. Виновный постарается его избежать, ведь боги все видят.

— Я согласна, — кивнула.