Грани - Александра Руда

— Много жертв? — спросила я.

— Много, — вздохнул целитель. — Народ какой-то бестолковый. Сказано же им было, стражники по всем улицам ездили, объявляли, что нежить идет, люди, прячьтесь, запирайтесь. Нет, надо было выйти — посмотреть захотелось! Ты видела таких идиотов, а? Ну и не увидишь, мы их останки в мешочек собрали. Идиоты!

— Идиоты, — согласилась я. Другого слова для людей, которые восприняли нашествие нежити как развлечение в балагане, подобрать было трудно.

— Но это еще не все! — продолжал возмущаться целитель. — Некоторые — ты только подумай — сами вышли сражаться! Вместо того чтобы сидеть в подвале, они с вилами и факелами вышли против нежити.

— Этих — тоже в мешочек? — поинтересовалась я.

— Не, от этих больше осталось. Соратники по безумию успели оттащить.

— Работы, в общем, у вас было много, — заключила я.

— Больше было работы у магов-практиков, — сказал целитель. — Одни от нежити отбиваются, другие на кладбище чары накладывают, чтобы не пробудилось, а третьи по городу мечутся, людей спасают.

— Плохо что-то кладбище зачаровали, пробудилось.

— Я в этом не специалист, — пожал плечами целитель.

Мы подошли к Дому Исцеления, и я увидела, как мгновенно преобразился мой знакомец. Казалось, в него влили новые силы, глаза заблестели азартом в предвкушении работы, голос, которым он со мной прощался, был теплым и мягким, каким целители обычно говорят «конечно, выздоровеешь».

Я вошла вслед за целителем внутрь, и первое, что мне бросилось в глаза, это Ирга, лежащий в приемном покое на кушетке. Ахнув, я кинулась к нему. Странно, но так сильно я не боялась даже за родную сестру.

Некромант, к счастью, был цел, он просто спал. Я смотрела на возлюбленного, отмечая признаки сильной усталости, заметные только мне. Если целитель прежде всего посмотрел бы на темные круги под глазами, то я обратила внимание на длинную челку, разметавшуюся по лицу. Как правило, перед сном Ирга ее убирал. И лежит он не так, как обычно любит спать, более того, даже на боку. Видно, как упал на кушетку, так и отключился.

Не решившись убрать волосы с его лица, я села в кресло напротив и принялась ждать пробуждения некроманта. От того, как он посмотрит на меня, только проснувшись, можно будет узнать, есть ли у меня шанс вернуть себе жениха, или стоит признаться родителям, чтобы они не рассчитывали на мою скорую свадьбу.

Из коридора появилась молоденькая целительница, несущая в руках одеяло. То, как бережно и долго она укрывала им некроманта, заставило меня насторожиться. И как только рука девушки потянулась к его челке, я негромко сказала:

— Убери от него руки.

Целительница вздрогнула, повернулась ко мне и подбоченилась.

— А тебе что за дело? — недружелюбно сказала она.

— Я его сон охраняю, — объяснила я. — Такой мой первейший долг, как его невесты.

— Невесты, значит, — недобро сузила глаза целительница. — А где же ты была раньше, когда он загонял себя до полусмерти за сутки, стараясь везде успеть?

— Я тоже была занята, — огрызнулась я. — И вообще, не в моих правилах мешать человеку работать.

Ну и Ирга! Не успел появиться в городе, как уже обзавелся поклонницами. Вот это, я понимаю, скорость. Еще и успевал работать при этом! А я-то сижу тут, вся трепещу, дожидаюсь его пробуждения…

Девушка вздохнула, на лице ее была написана усиленная работа мысли — видимо, она придумывала, что бы такое язвительное сказать. Я не дала ей додумать и спросила:

— Где у вас тут размещаются раненые маги? Мне надо друга проведать.

Поджав губы, целительница махнула рукой куда-то вправо. Я постаралась приветливо улыбнуться ей и отправилась проведать Трохима.

Друг лежал на койке в переполненной палате, бледный до синевы. Я осторожно подошла к нему, не желая разбудить, но он открыл глаза, увидел меня и пожаловался:

— Сколько раз попадаю в Дом Исцеления, а никак не могу привыкнуть к тому, что так больно.

— Они не наложили на тебя обезболивающее заклятие? — удивилась я.

— Нет, — прохныкал Трохим. — Знаешь, как переломанные кости болят?

— Имею представление. — Я погладила его по голове и пообещала: — Сейчас я найду целителя и узнаю.

В комнате целителей обнаружился как раз тот парень, который спасал Трохима во дворе моей сестры. Мужчина сидел, задрав ноги на стол и смотрел в стену отрешенным взглядом.

— Здравствуйте, я насчет Трохима, — робко сказала я. — Почему на него не наложили обезболивающее заклятие? Нельзя?

— Почему же, — мрачно сказал целитель, — можно. Только вот сил нет. Совсем.

— Почему? — тупо спросила я.

— Тяжелых пациентов много, — ответил целитель. — Мы не справляемся.

— А ведь за городом стоит лагерь из Чистяково, — нахмурилась я.

— Да, конечно. Мы отправили туда, по возможности, все раненое мирное население. Но там условий нет для таких тяжелых, как ваш друг. Мы, конечно, пытаемся травами облегчить их участь, но…

— А можно я вам помогу? — спросила я. — Я умею.

— Хорошо, — оживился целитель. — Мария!

В комнату вбежала поклонница Ирги.

— Проводи вот…

— Олу, — подсказала я.

— …Олу к раненым и покажи, на кого нужно наложить обезболивающее заклятие. Ола нам будет помогать.

Я думала, девушка хоть как-нибудь проявит свою неприязнь ко мне, однако она расплылась в улыбке. Вот так, ничего личного, интересы пациентов прежде всего. Зомбируют их там на факультете, что ли?

— У нас очень мало целителей, — объясняла Мария, пока мы обходили пациентов. — Мы все время просим у Чистяково, чтобы нам побольше направляли, а они молчат. Я вот, когда закончу Университет, обязательно вернусь в родной город!

— Ты еще даже не целительница? — удивилась я.

Мария покраснела:

— У меня здесь практика.

Странно, когда я жила в родном городе, никогда не замечала, что у нас мало целителей. Правда, я к ним и не обращалась совсем. А мама верит только бабушкам-знахаркам, которые лечат все — от бессонницы до проблем с мужем. Впрочем, если учесть, что она с папой прожила больше двадцати лет в мире и почти согласии, то, возможно, в бабках есть смысл.

Я вернулась в кресло напротив Ирги совершенно обессилевшая. Страшно видеть, как молодые, сильные мужчины теперь похожи на куклы, побывавшие в руках хулигана. Брр, хорошо, что в свое время я не пошла в целители.

Я свернулась в кресле в клубочек и только задремала, как почувствовала, что меня укутывают одеялом. «Отстань, Мария», — хотела было сказать я, но, открыв глаза, встретилась с заботливым взглядом голубых глаз.