Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— Ну, — проговорил Габриэл, широко раскрыв глаза. — До чего же странно! Марка Кристина воспитывала сына Тарье Микаэла, они стали очень хорошими друзьями. Как и сын Микаэла с сыном Марки Кристины, которого тоже звали Габриэл.

— Ага, — сказала я. — Габриэл младший был камергером, а его сын стал известным генерал-майором — Гёран Оксенштерн. Все они были графы и все — Оксенштерны из Васы.

— Ой-ой, — вздохнул Асбьёрн со своего водительского места. — Маргит опять взялась за свою родословную! Теперь ее остановить будет трудно.

— Гёран Оксенштерн?! — воскликнул Габриэл вне себя от радости. — Ведь это же он вместе с Даном Линдом из рода Людей Льда и его сыном Даниелем сыном Ингрид принимал участие в финской кампании и был ранен у Вильманстранда!

— Ранен в руку, да, — сказала я. — И она потеряла подвижность, он уже больше никогда не мог ею пользоваться. Гёран был отцом скальда Юхана Габриэла Оксенштерн…

Габриэл погрустнел:

— Который был хорошим другом Сёльве, до того, как Сёльве переменился, и у него появились черты отмеченного проклятием.

— Но Юхан Габриэл — не мой предок, — сказала я. — Мой предок — его брат Аксель Фредерик.

— У кого была домоправительницей Ингела, сестра Сёльве, — дополнил Габриэл. — Интересно, как же два наших рода связаны друг с другом. Сын Ингелы Ула служил у сына Акселя Фредерика, Эрика Оксенштерн.

— Который и мой предок, да. Эрик был ужасно знатный господин с такой массой титулов, что я забыла большинство из них. А сына Эрика звали Аксель…

— Ага, — кивнул Габриэл. — Анна Мария и Коль были у Акселя и его Лоттен.

— Помогите! — засмеялась я. — От этого даже как-то не по себе становится!

— Но на этом все и кончилось. Потому что на самом деле заботу о четырех детях Лоттен должна была взять на себя Сага, но у нее… у нее была другая судьба.

Он уже рассказывал невероятную историю о Саге и Люцифере. Я не то, чтобы сильно верила в нее, но…

— Жалко, что на этом все кончилось, — пожаловалась я. — Потому что единственная дочь Лоттен, Габриэлла, была моей бабушкой по матери.

— Да ну! — воскликнул Габриэл, все так же воодушевленный. — Даже поверить трудно!

— Ага! Подумай, это надо же было нам встретиться! Но Габриэл, ты упомянул больше имен, которые показались мне знакомыми. Сесилию, которая была няней у детей Кристиана IV и Кирстен Мунк.

— Да, но они такие известные, ничего удивительного, что вы их слышали.

— Да. Но, видишь ли, дело в том, что и король Кристиан, и Кирстен Мунк — мои предки. И их дочь Леонора Кристина…

— Которая нашла убежище у Джессики, жены Танкреда Паладина, верно. Джессика была у них няней. А их дочь Лене сопровождала их дочь Элеонору Софию в Сконе. А дочь Лене, Кристина, была домоправительницей у сына Элеоноры Софии, Корфитца Бека.

— Корфитц Бек — мой предок. У него была довольно-таки знаменитая дочь, Агнета Бек-Фриис. Люди Льда все еще здесь?

— О да! Но мы не должны забывать сына Кристины Венделя Грипа. Ведь именно он был с Корфитцем Беком в русском плену. А потом сын Венделя Эрьян служил Агнете Бек-Фриис. Потом был Арв Грип. Он служил дочери Агнеты, которая была замужем за Арвидом Э.Поссе.

— Хозяином Бергквары, верно. Все по-прежнему сходится, — сказала я. — А я потомок сына Арвида М.Поссе, премьер-министра. Кстати, премьером он был весьма неважным.

— Да, а мы все еще тут! Тула защищала Арвида М. как только могла. А ее любимый сынок, этот сумасброд Кристер, был какое-то время у дочери Шарлотты Поссе и ее мужа Адама Ройтершолла. Они хотели, чтобы дочь Кристера Малин присматривала за их маленьким сыном Акселем Ройтершоллом, но Малин предпочла помочь маленькому Хеннингу Линду заботиться о близнецах Марко и Ульваре. Я задумчиво кивнула.

— Маленький сын Аксель Ройтершолл был моим дедом со стороны матери.

Габриэл выглядел вконец пораженным.

— Да, но это правда! Два рода, которых Люди Льда сопровождали в течение нескольких веков, в конце концов соединились. А со временем появилась ты, Маргит! Привет, — сказал он, лучезарно улыбаясь, и протянул мне руку через сиденье. Мы долго трясли друг другу руки и взволнованно смеялись.

Ну, теперь мне еще больше захотелось услышать всю историю Людей Льда. Мне казалось, что я как будто тоже имею к ним некоторое отношение. Но мальчик устал, и я больше не хотела утомлять его. Если он говорил правду, впереди его ожидало немало проблем.

Но хотя многое из того, что он рассказал, чисто исторически совпадало, все равно — не могла же я клюнуть на все это!

Я предложила ему немного отдохнуть на заднем сиденье, и он послушно согласился. Полагаю, он даже вздремнул, но я не уверена.

Мы проехали двадцать четыре мили между Лиллехаммером и Опдалем за рекордно короткое время, и принялись искать его друзей.

Он в растерянности разыскивал нужную гостиницу.

— Место не всегда выглядит так, как его описывают, — неуверенно произнес он.

Асбьёрн и я прекрасно понимали это. Мы проезжали через Опдаль несколько лет тому назад, когда дети были еще маленькими, и с тех пор тут многое изменилось. Я уже не знала, что и где было когда-то.

— Но я думаю… да, давайте проедем немного вперед, — решил Габриэл.

И мы сразу же нашли гостиницу, которая находилась не там, где мы думали, но название, во всяком случае, было именно то, что нам нужно. Мы поспешили к администратору.

Слово взял Габриэл.

— Понимаете, я хотел бы знать, Марко…

Он вдруг замолчал. А потом повернулся ко мне, щеки его пылали, и прошептал:

— Господи, я не знаю, какая у Марко фамилия!

— А остальные?

Он был в совершеннейшем замешательстве.

— Я не могу назвать ни Халькатлу, ни Руне… О господи! А Тува Бринк? Она здесь?

Ее здесь не было.

Габриэл повесил голову. Нам было его ужасно жаль, хотя мои подозрения о том, что это были чистейшей воды выдумки, сейчас стали сильнее.

Он раздумывал.

— Натаниель сказал, что с ними был какой-то ирландец. Но я не помню…

Бедный парень! Дама за стойкой стала проявлять нетерпение, а я ничем не могла помочь. Мне казалось, что история его становится все хуже и хуже. Ирландец-то этот откуда взялся? Ему-то что здесь было надо?

Но необходимо было внести ясность в эту сумятицу. Было похоже, что Асбьёрн вот-вот поинтересуется, не проехали ли мы эти пятьдесят лишних миль напрасно.

Я