Трикс. Недотепа. Непоседа - Сергей Лукьяненко

Все – и кочевники, и гномы, и комедианты – разом ахнули. Даже Алхазаб от удивления вздрогнул.

– Я – не волшебник? – переспросил он.

– Ты – не волшебник! – подтвердил Трикс. – Ты магоман!

– И что это значит? – презрительно спросил Алхазаб.

– Ты никогда не учился магии, – сказал Трикс. – Ты даже с чужой магией толком не знаком. А зря! Волшебство давнымдавно стало точной наукой и все волшебники измерены и классифицированы. Так вот…

Вокруг было очень тихо, и Трикс радостно понял, что захватил внимание слушателей. А что может быть лучше для мага, чем тысячи внимательных слушателей? Да ничего лучшего не бывает! Особенно если противник по недомыслию сделал твои слова доступными для всех собравшихся!

– Самый распространенный вид волшебников – это маги. Самаршанцы называют их колдунами, северяне – шаманами, горцы – чародеями. Но все они суть одно – люди, умеющие своими словами творить волшебство. Какое-то у них получается лучше, какое-то хуже, но магу подвластно все. Их, как правило, и называют волшебниками в народе… Во-вторых, существуют чудодеи, они же – волшебники односторонне развитые. Это те волшебники, чье дарование позволяет творить лишь один вид волшебства – к примеру, лечить подагру или превращать тыквы в кареты. Ну а третий вид – волшебники бесталанные или магоманы. Искренне желая колдовать и бойко придумывая заклинания, они на самом-то деле не способны придумать ничего нового и необычного. Но вера их в себя так велика, что даже магоманы могут чуточку подколдовывать, творя заклинания слабые и непрочные.

Алхазаб рассмеялся:

– Ты сам себе противоречишь, мальчишка! Это у меня-то слабые и непрочные заклинания? У меня, Прозрачного Бога? Да я едва узнал, как делается магия, сказал: «Пусть отныне никакие заклинания, а также никакое человеческое оружие, огонь и вода, когти и клыки, руки и ноги, предметы быта и природные катаклизмы не смогут причинить мне вреда!» И с тех пор я неуязвим ни для магии, ни для грубой силы!

– Да, это так, – кивнул Трикс. – Но не потому, что заклинание твое имело какую-то силу. Тысячи лет маги наколдовывали себе защиту, истерев все слова начисто. И твое заклинание ничуть бы тебя не защитило. И даже тысячи верящих в тебя воинов не смогли бы сделать заклинание настолько сильным! Каковы твои заклинания? «Несокрушимые узы сковали твои руки и ноги, витамант! Твой гнусный язык раздулся и уже не может пошевелиться!» Да это же курам на смех, Алхазаб! Те же самые эмоциональные и простые слова, к которым ты придирался в моей магии! Самые простые слова, в них нет ничего необычного, ничего затейливого и интересного!

– Магия проста для меня и я не нуждаюсь в лишнем украшательстве! – резко ответил Алхазаб.

– Да не магия для тебя проста! – насмешливо сказал Трикс. – Это ты – прост, Алхазаб! Я долго думал, как ты смог так быстро стать таким сильным магом. Какой бы ни был у тебя талант, но невозможно сразу всему научиться! А потом… потом я с друзьями прошел твоим путем. И знаешь, что я заметил? Я не смог догадаться, как открыть дверь в подземное царство гномов. И мой учитель, мудрый волшебник, не смог. А вот мой приятель, совсем еще мальчишка – сумел! И дальше, когда мы шли по твоему пути, я положился на его выбор – и он каждый раз поступал так, как поступаешь ты! И пусть у него оказались невеликие способности к магии, он, пройдя твоим путем, стал чудодеем!

– Что ты хочешь сказать? – излишне громко закричал Алхазаб.

– Твоя жестокость заставила меня думать, что ты злодей, не ценящий человеческую жизнь, – продолжал Трикс. – Но ты оказался и добрым, и жестоким одновременно! Ты желал всем добра и ради этого готов был поработить весь мир! Одних ты казнил, других награждал – без всякой логики. Да кто же так себя ведет? У тебя нет даже одной жены, хотя любой вождь уже окружил себя целым гаремом!

– Ты хочешь сказать, что я плохой мужчина, глупец? – возмутился Алхазаб.

– Может, ты и хороший мужчина, но не готов стать ни хорошим мужем, ни хорошим отцом! Скучая в своем шатре, ты не пьешь вино, а ешь халву! Не любуешься танцовщицами, а слушаешь сказки! Ты все время называешь меня юнцом и мальчишкой – почему? Разве настоящему магу важно, сколько лет его противнику? Твои простецкие заклинания работают – почему? Как ты можешь не видеть, что слова твои убоги и стерты? Да ты сам ребенок, Алхазаб! Пусть у тебя выросла борода, пусть ты свиреп и хорошо машешь саблей – ты все равно в душе остался наивным ребенком, который верит в любые чудеса, а больше всего в то, что он умеет все на свете и у него все получается!

– Я не ребенок, я взрослый, я вождь! – завопил Алхазаб. – Я родился в год большого солнечного затмения, тридцать два раза зацветала пустыня с тех пор, как я появился на свет!

– Да не важно, сколько тебе лет! – презрительно сказал Трикс. – Бывают люди, которые и в десять думают как взрослые, и даже в пять на детей не похожи. Вот гномы – они все такие. И потому магия у них не получается, никак. А бывает, что до старости в человеке что-то детское остается. Каждый маг немного чудаковат, все это знают – а ведь это потому, что для волшебства надо верить в сказку. Ну а ты – ты совсем ребенок, хоть и старше меня в два раза. Потому и верил в себя так сильно, что твоя магия работала. Потому и стараешься завоевать мир – потому что ребенок хочет доказать, что он вырос. Потому и стараешься, чтобы тебя не просто слушались, а любили – ведь каждый ребенок мечтает, чтобы его все обожали!

– Ты врешь, врешь, врешь! – закричал Алхазаб. – Ты все врешь! Твоя голова сейчас лопнет от твоего вранья!

На мгновение Триксу стало страшно. Но он ехидно сказал:

– Ну к чему эта детская жестокость, Алхазаб? Сказал бы «пусть твой нос вырастет» или «пусть твои уши отвалятся». А ты сразу угрожать. Как ребенок, который ломает игрушку, в которую не получается играть, честное слово…

– А! – завопил Алхазаб и, выхватив меч, бросился на Трикса.

Но Трикс этого ждал. Можно даже сказать, что он об этом мечтал!

И выхватив копье из песка, встретил атаку Алхазаба – так, словно в руках у него не копье, а верная метла. Черенок вверх… черенок вниз… в правое колено… в левый локоть… по лбу… в живот…

Алхазаб рухнул на колени, выронил меч и закричал:

– Убейте его! Убей его, Хамас! Убей, убей, убей! Разруби на кусочки! Он все врет, я великий волшебник, я Прозрачный Бог, я ваш предводитель и я самый-самый сильный! Хамас! Ну ты же знаешь, Хамас!

Над оазисом повисла тишина, только поскрипывали железные суставы големов – те старались повернуть головы и хоть чуть-чуть посмотреть на происходящее. Потом Хамас вышел вперед. Молча достал меч.

Трикс взял копье на изготовку.

Хамас нагнулся, воткнул свой меч рукоятью в песок, отступил на шаг и сказал, обращаясь не к Триксу, а ко всем кочевникам сразу:

– Я – простой человек. Я не обучен волшебству. Все вы знаете, что я хороший воин и умелый полководец, но я никогда не стремился стать вождем над вождями. Я не давал племена в обиду, но я не пытался заставить жителей городов жить так, как нравится жителям пустыни. Я понимал, где лежат пределы моей силы и моего ума… Алхазаба я знал с детства, все вы знаете, что я дружил с его отцом. И… молодой маг из королевства прав. Я знал, что Алхазаб так и не вырос. Что душа его – душа ребенка, порой доброго, а порой и злого, самонадеянного и робкого одновременно… Когда Алхазаб стал волшебником, я решил, что буду его помощником и слугой. Что я готов быть вторым… быть слугой Бога… и что я постараюсь сделать его лучше и помочь ему повзрослеть… Наверное, я все-таки был слишком самоуверен. Маг из королевства победил! Он доказал, что он, безусый и юный, взрослее и ответственнее нашего повелителя. Простите меня, воины. Алхазаб – не Прозрачный Бог. Он мальчишка, не сумевший стать взрослым и верящий в свои сказки. И в этом не было бы беды… не заставь нас его вера проливать кровь…