Ведьмы Алистера - Дарья Шатил

Люк собирался задать вопрос, который мучал его ещё со вчерашней ночи, но тут распахнулась дверь, и в зал ворвался муж Марты. Хотя муж ли? Люциан ещё в Шарпе начал сомневаться в истории этих двоих: уж слишком мутная она была.

— Март, он утопил его! — крикнул Коул. — Не спрятал! Не продал! Не нашёл ему хоть какое-то разумное применение! Он утопил его в чёртовой реке! Реке, Март!

— Кого утопил? — смотря во все глаза на «мужа» спросила девушка, явно не понимая, как и все остальные, о чём так сокрушается молодой человек. — И кто этот «он»?

— Отец твой! Он утопил моё оружие в реке! Ты хоть знаешь, сколько стоили мои ножи?! А мой пистолет? Чёрт возьми, он утопил мой арбалет! Я сам делал гравировку на рукоятке!

— И что же там было написано? — усмехнулся Люк.

Коул, может, и хотел ответить, но мужчина, зашедший вслед за ним, его опередил:

— «Несокрушимый», — без тени иронии ответил он.

Это оказался высокий человек преклонного возраста. С тронутыми сединой волосами и правильными чертами лица, подпорченными мимическим морщинами. На свой возраст он выглядел хорошо. Даже отлично. Если бы не магия, Люк выглядел бы, наверное, так же. Да и одет мужчина был, по мнению Люка, правильно. Брючный костюм, пальто и тёмная водолазка с высоким горлом. На фоне него Коул выглядел бездомным.

Типаж отца Марты, как это ни печально признавать, был полностью во вкусе Кеторин. Ревность помахала ручкой из-за угла, но Люциан не захотел махать ей в ответ.

Не сдержавшись, Марта прыснула в ладошку.

— Надеюсь, на пистолете не было написано «стреляю без промаха»? — давясь смехом, спросила она.

И опять ответил мужчина, которого Люциан без сомнений принял за её отца — девушка оказалась бы его полной копией, окрась она волосы в тёмный.

— Нет, к счастью, там было написано всего лишь «Каратель» — с большой буквы и с вензелями, — ни в голосе, ни во взгляде Алистера не было и намёка на смех. А стоило им с дочерью переглянуться, как Марта перестала смеяться, и на её лице появилось слегка отстранённое выражение.

И в голове Люциана всё сложилось. Он вопросительно посмотрел на Кеторин, которая всё это время воздерживалась от каких-либо комментариев, и та коротко кивнула, подтверждая его догадку.

«Бедная девочка, — подумал Люк, — кто с ней такое сотворил?»

Лицо Коула приняло такой красный цвет, что впору сравнить его с варёным раком. Волосатым варёным раком. Люк никогда бы не позволил себе выглядеть подобным образом.

— Давай, милая, смейся, смейся. Смех — дело хорошее. Как я, по-твоему, пойду к Церкви? Вооружённый чем? Ладошками?

— Ладошки прибереги для другого, — осадила его Кеторин. — Я пойду разбужу остальных, а потом расскажу свой план. Что до оружия, то я тебя им обеспечу.

Марта присвистнула.

— Только не говори, что у тебя есть оружейный склад… — протянула она со смесью страха и восхищения.

Люк не удивился бы, окажись у Кеторин нечто подобное. Но та покачала головой, развенчивая подобную идею.

— Нет, конечно. Откуда? Знакомых контрабандистов, занимающихся поставками оружия, у меня нет. Но есть склад магических артефактов.

— Неужели ты думаешь, что я буду ими пользоваться? — удивился Коул.

— Ну, против магического огня ты же ничего не имел. Так что и сейчас, как миленький, возьмёшь и будешь использовать. Конечно, если у тебя есть другие идеи, я готова тебя выслушать.

Однако выслушивать она не стала — развернулась и скрылась за баром.

— Вот же сука, — бросил ей в спину Коул, а Люциан хмыкнул.

Кеторин у многих могла вызывать как негативные эмоции, так и желание поклоняться ей, как своеобразному идеалу. Люк же с заядлой периодичностью относил себя и к тем, и к другим.

Вскоре она вернулась в сопровождении заспанной, с опухшим лицом и глазами-щёлочками, королевы кровавых ведьм и огромного мужчины, которого Люк никогда прежде не видел. Ночью, когда он относил дочь наверх, он не включал свет и не особо разглядел гостей Кеторин. Компания вокруг неё собралась прелюбопытная.

— Я не стала будить Джуди и Роя, — сказала она, сев на стул рядом с Люком. Расстояние между ними было мучительным. Мучительно большим и мучительно недостаточным. Люциан хотел поддаться мальчишескому порыву и закинуть ей руку на плечо — так сказать, немножко пометить территорию, но сдержался. — Не хочу, чтобы они лезли в наши планы. Будь моя воля, я бы отправила их в Шарпу прежде, чем что-то предпринимать, но времени на это нет.

Следующий час или около того Кеторин рассказывала о своём плане. Подробно. То и дело останавливаясь на важных моментах, стараясь, чтобы все всё запомнили и смогли действовать согласно её плану, даже если что-то пойдёт не так. Марта сосредоточенно слушала и кивала, впитывая каждое слово. Коул иногда кривился и ёрничал, а иногда давал вполне мудрые советы. Алистер — которого Кеторин заведомо исключила из операции, опасаясь того, что, если отец пропавшей девочки вдруг исчезнет, полиция может обратить на них совершенно ненужное внимание, — так же помалкивал. Только вот у Люциана не создавалось впечатление, что ему нечего сказать, скорее наоборот — этот мужчина думал о слишком многом и терялся в сомнениях, о чём говорить первым.

Кеторин приняла решение, что Алистер присмотрит за детьми Люка и за Джилс и не даст им втянуться в неприятности и расстроить план. Откуда у Кеторин было столько веры в этого человека, Люк не знал и немножко завидовал.

Когда всё было более-менее оговорено, и каждый уяснил свою задачу и роль в слегка абсурдном плане Кеторин, в котором слишком много места отводилось красивому выражению «авось пронесёт», Люк впервые подал голос и попросил у Марты что-то, что можно было бы показать девочке, чтобы она не просто поверила ему, а доверилась.

На лице Марты появилось задумчивое выражение, а затем она достала из кармана кошелёк с маленьким лисёнком, болтающимся в качестве брелка. Лисёнком, явно сшитым неуверенной, но очень усердной детской рукой.

Пальцы Марты слегка подрагивали, когда она отстёгивала зверька и протягивала его Люку.

— Скажи ей, что лучшего подарка и быть не могло, — в её голосе слышались слёзы, но в глазах их не было.

— Непременно, — ответил Люк и спрятал брелок во внутреннем кармане пиджака.

Вскоре Кеторин и девочки ушли собирать артефакты и готовить камень переброса. Мысленно Люциан прозвал это трио «шабаш великой, но сумасшедшей королевы», потому что они действительно были похожи на шабаш — странный, но всё-таки шабаш. На его памяти он