Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— И к тому же ты не способен нас превратить ни во что! Так что заткнись!

В конце концов она затолкала Вегу в грязное болото и окружила ее тучей комаров, после чего деловито заявила:

— Ты можешь посидеть тут! — и, обращаясь к остальным, добавила: — Идемте, молодежь, навестим спутников Тувы!

Тува и Суль уставились на нее.

— Ты хочешь сказать, что ты… перешла на нашу сторону? — спросила Суль.

Ханна неопределенно фыркнула.

— Не могу же я оставаться… на той же стороне, что и она!

«Вот это аргумент!» — подумала Тува. Протянув руки к Ханне, Суль обняла ее.

— Да брось ты! — с напускным безразличием произнесла старая ведьма, хотя и не смогла скрыть улыбки. — Ладно уж, идем!

— Превосходно, Ханна, — сказала Суль. — Но только без обмана! А то мы все набросимся на тебя, а нас много. И у нас такая мощная поддержка! Сама увидишь.

Тува ничего не сказала. Она была крайне озабочена тем, что ведет с собой такую ненадежную союзницу, как Ханна. Да и с Гримаром дело обстояло не лучше.

Тем не менее, она вернулась и помогла Веге встать на ноги. Ведьма произнесла длинную, яростную тираду в адрес Ханны, назвав ее свекровью черта и присовокупив множество сходных эпитетов, которые Ханна восприняла бы как похвалу, если бы услышала.

— Твой отец передал тебе привет, — вежливо произнесла Тува, отряхивая ведьму. — Он очень беспокоился о тебе.

Вега злобно уставилась на нее.

— Осторожнее, Тува, она отберет у тебя бутылку! — крикнула Ханна.

— Она не сможет этого сделать, — крикнула ей в ответ Тува. — Потому что бутылки у меня нет!

— Что? — разом вскрикнули обе ведьмы. — Значит, наши усилия были напрасными?

— О, это было так забавно, — беспечно произнесла Суль.

— Вы же не спросили у меня об этом, — невинным голосом произнесла Тува. Она-то прекрасно знала, что бутылка находится в маленьком пакете, прикрепленном на поясе под одеждой. Но об этом она сообщать им не собиралась. — Кстати, если бы вы отобрали у меня бутылку, это не очень-то вам помогло бы. Таких бутылок несколько.

— Сколько? — тут же спросила Вега. — И у кого они есть?

— Это… этого я не скажу! — ответила Тува. Вега смахнула с себя слякоть и тину, но это не особенно помогло: ее юбка вся была пропитана грязью.

— Я пожалуюсь на тебя нашему великому хозяину, Ханна, — крикнула она.

Ханна и Гримар побледнели и остановились.

— Говори себе на здоровье, — крикнула в ответ Суль. — Ханна и Гримар будут у нас в безопасности. На стороне Людей Льда более мощные силы, чем вы думаете.

Дружески положив руку на плечо Суль, Ханна победоносно направилась дальше.

Все еще стоя возле Веги, Тува сказала:

— И ты тоже оставайся с нами!

— Стану я находиться в одной компании с этой… — она покосилась в сторону Ханны, — … с этой кухонной ведьмой! Нет уж, увольте! Но тебе спасибо, девушка! Если бы ты жила в мое время в долине Людей Льда, я бы научила тебя, как обращаться с привидениями и извлекать из этого пользу.

Тува знала, как одинока была эта «женщина с озера». И она погладила уродливую Вегу по щеке.

— Может быть, мы еще увидимся, — сказала она. — Надеюсь, не как враги.

Она догнала остальных. Внезапно она заметила, что очень устала. Это была физическая усталость. Долгий переход, холод, голод, безнадежность — все это разом навалилось на нее. Ей захотелось быть в каком-нибудь теплом и защищенном месте, чтобы рядом был Ян и чтобы она могла дать ему всю ту любовь и преданность, которые ощущала в себе. И даже если он не сможет ответить на это взаимностью — а он, конечно же, не сможет! — то это не меняет дела. Во всяком случае, это не самое главное. Главное, чтобы ей позволили любить его.

Вега стояла и смотрела им вслед. Потом повернулась и отправилась к Тенгелю Злому.

Но шаги ее были медленными и неуверенными.

Тува, Суль, Ханна и Гримар подошли к месту привала. Но там никого не было. Абсолютно никого.

Слышались только вздохи ветра среди скал.

7

Ян и Натаниель, разумеется, беспокоились о Туве. Ей давно уже следовало вернуться.

Руне и Халькатла беседовали с Габриэлом. Мальчику было интересно вести разговор на уровне взрослых. И он настолько увлекся, что даже совершенно забыл о своем унынии и тоске по дому. Но даже и они начали проявлять беспокойство из-за отсутствия Тувы.

Ян встал и заявил:

— Пойду поищу ее.

— Нет, не надо, — сказал Руне, тоже вставая. — Ты слишком уязвим и к тому же у тебя бутылка Эллен. Лучше пойду я.

Халькатла запротестовала:

— Ты ведь и сам уязвим, Руне. Вспомни, как было с сектой душителей! Разве они не рубили тебя на куски?

— Ну и что, разрубили? — сказал Руне, осматривая свое совершенно неповрежденное тело.

— Это неважно, — ответила Халькатла. — Давайте пойдем все вместе!

— Отличное предложение, — сказал Ян. Все встали.

— Тише! — сказал Натаниель. — Слышите? Крик о помощи.

Все попытались услышать что-то за шумом ручья.

— Это не похоже на голос Тувы, — сказал Ян.

— Да, это более тонкий голос. И к тому же Тува пошла совсем в другую сторону.

Продолжая разговаривать, они направились туда, откуда доносились крики.

— Только бы не дать себя одурачить, — предупредил Натаниель. — В это время года в горах не должно быть людей.

— Во всяком случае, лыжников, — добавил Ян. Преисполненные подозрительности и решимости в случае чего оказать сопротивление, они шли среди огромных валунов, пока не увидели вдруг печальную картину. На снегу лежала коробка с печеньем, по соседству с рюкзаком и сломанной лыжной палкой. Рядом беспомощно лежала молоденькая девушка, с одной лыжей на ноге. Вторая нога застряла в трещине между камнями, руки посинели от холода. Девушка умоляюще смотрела на них, на глаза ее навернулись слезы облегчения.

— Мне показалось, что я слышу голоса, но я не могла поверить в это, — заплакала она. Она говорила на местном диалекте. — Я так давно уже лежу здесь.

Они были настроены по-прежнему скептически.

— Но что ты здесь делаешь? — спросили они, помогая ей подняться.

— Ой-ой… — жалобно вскрикнула она. — Я была на горном пастбище. Моя старенькая бабушка… ой-ой… напекла к Рождеству гору печенья. А осенью я оставила на пастбище коробку, так что я подумала, что не мешало бы забрать ее, но…

Она снова заплакала, но потом взяла себя в руки.

Рассмотрев повнимательнее ее лицо, они прониклись к ней сочувствием. Габриэлу показалось, что он никогда не видел