Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

в 1920-х годах, то теперь он должен был быть уже мертвым. Но это было не так. Руне мог с точностью определить, кто перед ним — мертвый или живой, поскольку он свободно ориентировался в обоих мирах. Этот человек не был духом. Он не был привидением или каким-то неземным существом.

В этом-то и заключалась странность Линкса. Невозможно было понять, кто он. Не дух и в то же время не живой…

Он был не таким, какими были Марко и сам Руне — бессмертными и вечно молодыми. Он был чем-то иным.

По ходу своих стремительно бегущих мыслей Руне отметил, что Линкс принадлежит к жизнерадостному и деятельному германскому типу. Он мог легко представить себе этого человека отцом семейства в коротких штанах и тирольской шляпе, с трубкой в одной руке и пивной кружкой в другой. Но у Линкса все это выглядело отвратительно. Этот человек был настолько отталкивающим в своем леденящем презрении к людям, что Руне невольно шагнул назад.

И только Линкс поднял руку, чтобы утащить его в свою западню, как Руне тихо произнес:

— Фриц!

Он сказал это только потому, что хотел подчеркнуть происхождение Линкса, имя Фриц он использовал в качестве обобщенного обозначения немцев.

Но Линкс так сильно вздрогнул и так резко остановился в своем движении, что Руне понял: этого человека и в самом деле звали Фрицем.

Не успел Руне обдумать эту мысль, как Тенгель Злой закричал, явно впадая в панику:

— Но схвати же его, в конце концов! Оправившись от изумления, Линкс снова протянул руку.

И тут лед так задрожал, что все четверо с трудом удержались на ногах. Дрожал не только ледник, но и прилегающие к нему скалы, словно при землетрясении. Но могло ли произойти землетрясение в горах Норвегии, самых спокойных и надежных горах в мире?

— Ну давай же, давай! — кричал Тенгель Злой, как он делал всегда, когда чего-то не понимал, пытаясь перевалить ответственность на других.

Но ни Линкс, ни Ариман ничего не могли поделать с происходящим.

Руне упал на ледник, надеясь только на то, что лед не расколется прямо под ним. Линкс тоже упал, после безуспешных попыток сохранить равновесие и достоинство, но Ариман и Тенгель продолжали более или менее прочно стоять на ногах.

«Что это такое?» — подумал Руне.

Грохот и дрожание прекратились.

Стало тихо. Подозрительно тихо.

И в следующий миг Руне заметил краем глаза какую-то темную точку на снегу.

Он посмотрел в ту сторону, и все остальные сделали то же самое.

Какой-то человек шел по направлению к ним с другого конца ледника. Какой-то путник в темном плаще.

А возле скал, у перевала, ведущего в долину Людей Льда, Марко невольно схватил Натаниеля за руку. И все его друзья с изумлением увидели, каким неузнаваемо напряженным стало его непостижимо прекрасное лицо.

Странник подошел к тем четверым, что стояли на льду. Руне изумленно уставился на него, тогда как Тенгель Злой раздраженно прорычал:

— Чего тебе надо? Что ты здесь делаешь? Немедленно убирайся отсюда! Нам здесь не нужны нищие! Убирайся!

Вновь прибывший не обратил на него никакого внимания. Повернувшись к Руне, он сказал:

— Рад встретить тебя снова, мой друг!

Руне смотрел на него. Черные локоны, падающие на плечи, улыбка в странно светящихся глазах, которые вовсе не были желтыми, как у Людей Льда, дружелюбие…

На глазах у Руне появились слезы. И он с трудом выдавил из себя:

— И я рад тебя видеть!

Ариман стоял, разинув рот. Вся его фигура выражала крайнее неудовольствие присутствием этого человека. Но также и неуверенность в себе. Знал он его или не знал?

Тан-гиль же не был занят подобными размышлениями. Он был просто зол из-за того, что ему помешали расправиться с альруной.

— Убирайся отсюда! — срываясь на фальцет, крикнул он. — Или я сотру тебя в порошок, жалкий попрошайка!

Обратив на него свой пронзительный взгляд, незнакомец сказал:

— Нет, этого тебе не удастся сделать, мразь! Тенгель Злой задрожал. Давно его так никто не называл. Со времен его странствий по пещерам, в которых находились Источники Жизни, он не слышал этого слова. «Мразь!»

— Линкс! — завопил он, — Швырни его в Великую Пасть! Как он позволяет себе разговаривать с Властелином мира!

Только Линкс собрался поднять руку, как она в бессилии повисла. Воздух задрожал от ударов молний, и на глазах у всех незнакомец превратился в нечто неслыханное и непостижимое.

Вдали от ледника, возле скал, Марко опустился на колени и закрыл ладонями лицо.

— Наконец-то, — прошептал он, — А я-то думал, что ошибся в счете времени. Спасибо! Огромное спасибо!

2

Сцена, разыгравшаяся среди вечных снегов, буквально оглушила Натаниеля и его друзей.

У них на глазах вновь прибывший незнакомец превратился в нечто совершенно иное. Медленно и величественно он поднялся перед Тенгелем Злым на высоту в восемь-десять метров, угольно-черный, как зимняя ночь, с черными, сверкающими крыльями. Это зрелище было просто незабываемым для Габриэла, Тувы, Натаниеля, Яна.

Конечно, они видели черных ангелов. Но этот был настолько огромен, что Габриэл от страха сел на землю, а Тува едва не лишилась чувств. Натаниель тихо сказал:

— Ты ведь знал об этом, Марко. Ты все время знал о том, что должно произойти. Поэтому ты и не торопил нас со встречей на Горе Демонов. Поэтому я и Тува ждали столько лет, прежде чем смогли отправиться в долину Людей Льда.

— Да, — ответил Марко.

— Вот оно что… — сказала Тува. — Теперь я поняла! Теперь ведь 1960-й год. И…

Габриэл продолжил ее мысль:

— И он встретил Сагу из рода Людей Льда в 1860-м году. Легенда о любви Люцифера! Только раз в сто лет он имеет право посещать землю. О, мама… — испуганно прошептал он.

Уже придя в себя, Тува, с присущей ей въедливостью, заявила:

— Но ведь теперь он наверняка не ищет больше свою потерянную любовь?

— Нет, — улыбнулся Марко, и глаза его засверкали радостным облегчением. — Он перестал ее искать уже много тысяч лет назад. А после того, как он встретил Сагу, мою мать, он и думать перестал о других женщинах, он сам мне об этом говорил.

Все внимательно посмотрели на Марко. Они много чего не знали о нем и о его жизни.

Сам же Марко стоял неподвижно, обратив взор к леднику. И, словно позабыв о присутствии остальных, он произнес умоляющим, сдавленным голосом:

— Спаси Руне, нашего любимого друга! Будь милосерден! Он так много страдал.

Ариман пустился наутек, поджав в страхе хвост. Люцифер был его полной противоположностью,