Давший клятву - Брендон Сандерсон

– М-да, – протянул Адолин, вставая. Он носил иллюзию, изображая – согласно указанию Элокара – капитан-лорда Мелерана Хала, младшего сына Тешав, с мощным телосложением, лысеющего, тридцати с небольшим лет.

– Я могу удерживать буресвет столько, сколько захочу, не привлекая внимания, – сказал Каладин. – Но если я что-то сплетаю, они появляются и вопят.

– И все-таки, – заключил Адолин, бросив взгляд на Шаллан, – маскировку они не замечают.

– Узор утверждает, мы действуем тише, чем он, – объяснила Шаллан, указывая большим пальцем на Каладина. – Давайте вернемся. Разве у вас, мальчики, на этот вечер не назначена встреча?

– Вечеринка, – проворчал Каладин, расхаживая взад-вперед по залу для клиентов в доме портнихи. Скар и Дрехи прислонились к дверному проему, и каждый на сгибе локтя держал копье. – Так вот они какие на самом деле, – продолжил Каладин. – Город вот-вот вспыхнет. Чем бы заняться? Ну разумеется, устроить вечеринку.

Элокар предложил посетить вечеринку, чтобы связаться со светлоглазыми семьями Холинара. Каладин посмеялся над этой идеей, предполагая, что ничего подобного в городе не найдется. Но, затратив на поиск минимальные усилия, Адолин наскреб с полдюжины приглашений.

– Славные темноглазые трудятся как рабы, выращивая и готовя еду, – возмущался Каладин. – А светлоглазые? У них так много шквального времени, что приходится выдумывать себе занятия.

– Эй, Скар, – бросил Дрехи. – Ты когда-нибудь ходил выпить, даже во время войны?

– Еще бы, – отозвался Скар. – А в моей деревне дважды в месяц устраивали танцы в буревом убежище, даже когда парни воевали в приграничных стычках.

– Это не то же самое, – отрезал Каладин. – Вы что, приняли их сторону?

– А тут есть стороны? – делано удивился Дрехи.

Через несколько минут Адолин спустился по лестнице, громко топая и улыбаясь, как дурак. Он был одет в рубашку с гофрированными манжетами и жакет зеленовато-голубого цвета, который не застегивался полностью и сзади имел хвосты. Его золотая вышивка была лучшей, какую только могла предоставить мастерская.

– Пожалуйста, скажи мне, – взмолился Каладин, – что ты не притащил нас жить у своей портнихи, потому что тебе понадобилось обновить гардероб.

– Кэл, да ладно тебе, – отозвался Адолин, разглядывая себя в зеркале. – Я должен выглядеть согласно роли.

Он проверил манжеты и опять ухмыльнулся.

Пришла Йокска и оглядела его, потом отряхнула плечи.

– Светлорд, по-моему, в груди чуть узковато.

– Это чудесно, Йокска.

– Сделайте глубокий вдох.

Она заставила его поднять руку и ощупала талию, бормоча себе под нос, – словом, вела себя как шквальный лекарь. Отец Каладина даже во время осмотра не щупал пациентов вот так.

– Я-то думал, что прямые куртки по-прежнему в моде, – пробормотал Адолин. – У меня есть фолио из Лиафора.

– Они устарели, – отрезала Йокска. – Я была в Лиафоре на прошлое Средмирье, и они там отказываются от военного стиля. Но фолио сделали, чтобы продавать униформу на Расколотых равнинах.

– Вот буря! Понятия не имел, что я такой немодный!

Каладин закатил глаза. Адолин увидел это в зеркале, но лишь повернулся и поклонился:

– Мостовичок, не переживай. Можешь и дальше носить одежду, которая соответствует твоей мрачной физиономии.

– Выглядишь так, словно споткнулся и упал на ведро с синей краской, – сообщил Каладин, – а потом попытался просушить одежду с помощью охапки сухой травы.

– А ты выглядишь как то, что остается после бури, – парировал Адолин и, проходя мимо, похлопал Каладина по плечу. – Но мы все равно тебя любим. У каждого мальчика есть любимая палка, которую он нашел во дворе после дождя.

Адолин подошел к Скару и Дрехи, каждому пожал руку по очереди.

– Вы двое ждете сегодняшнего вечера с нетерпением?

– Сэр, зависит от того, вкусно ли кормят в палатке для темноглазых, – сказал Скар.

– Прихватите мне что-нибудь с самой вечеринки, – попросил Дрехи. – Я слыхал, светлоглазым подают очень хорошую выпечку на этих модных пирушках.

– Конечно. Скар, тебе что-нибудь нужно?

– Череп моего врага в виде пивной кружки, – буркнул тот. – Но если не получится, сойдет и булочка. Штук семь.

– Посмотрим, что я смогу сделать. Соберите информацию о любых хороших тавернах, которые все еще открыты. Мы можем туда пойти завтра. – Он прошелся мимо Каладина и привязал к поясу меч.

Каладин нахмурился, посмотрел на него, потом на своих мостовиков и снова на Адолина.

– Что?

– Что «что»? – спросил Адолин.

– Ты собираешься пойти выпить с мостовиками? – спросил Каладин.

– Конечно, – подтвердил Адолин. – Нас со Скаром и Дрехи многое связывает.

– Было дело, мы уберегли его высочество от падения в ущелье, – объяснил Скар. – Он отплатил нам вином и хорошей беседой.

Вошел король, одетый не так вычурно, но в том же стиле. Он пронесся мимо Адолина, направляясь к лестнице:

– Готовы? Отлично. Время для новых лиц.

Трое остановились возле комнаты Шаллан, где она рисовала и напевала себе под нос, окруженная спренами творения. Она поцеловала Адолина – поцелуй был куда интимнее всех проявлений их чувств, какие видел Каладин, – а потом снова превратила его в Мелерана Хала. Элокар стал мужчиной постарше, также лысым, с бледно-желтыми глазами. Это был облик генерала Хала, одного из главных офицеров Далинара.

– Со мной все в порядке, – заявил Каладин, когда она посмотрела на него. – Никто меня не узнает.

Он не был в этом полностью уверен, но такая личина… ему она казалась ложью.

– Шрамы, – напомнил Элокар. – Капитан, ты не должен выделяться.

Каладин неохотно кивнул и позволил Шаллан светоплетением прикрыть рабские клейма на его лбу. Потом она вручила каждому по сфере. Иллюзии были привязаны к буресвету внутри – стоит сфере погаснуть, и их фальшивые лица исчезнут.

Они пустились в путь в сопровождении Скара и Дрехи, которые держали копья на изготовку. Сил выпорхнула из окна на верхнем этаже мастерской и полетела вдоль по улице впереди них. Каладин чуть раньше попробовал вызвать ее в виде клинка, и это не привлекло крикунов, так что он чувствовал себя хорошо вооруженным.

Адолин немедленно начал шутить со Скаром и Дрехи. Далинару бы не понравилось, узнай он, что они пошли выпивать. Не из-за каких-то особых предубеждений, но потому, что в армии существовала командная иерархия. Генералы не должны были фамильярничать с рядовыми, от этого ослабевала дисциплина.

Принцу такое могло сойти с рук. Прислушиваясь к болтовне, Каладин почувствовал угрызения совести за свое поведение. На самом деле в последнее время ему было гораздо спокойнее. Да, шла война, и да, город был в серьезной опасности, но с тех пор, как он нашел своих родителей живыми и здоровыми, Каладин чувствовал себя лучше. Вообще, дней, когда он чувствовал себя хорошо, было довольно много. Проблема заключалась в том, что в плохие дни он об этом забывал. Тогда по какой-то причине он ощущал себя так, словно всегда пребывал во тьме – и навечно в ней останется.