Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

«Мне уже пятьдесят лет, — молниеносно пронеслась в ее голове мысль. — Мы были с ним одногодками, когда встретились. И ему по-прежнему восемнадцать. Как и в тот раз».

Она почувствовала невыносимую грусть.

— Натаниель?.. — испуганно спросила она. — Что-нибудь случилось?

— Натаниель находится у входа в долину, — ответил юноша. — Пока все идет хорошо. Прибыл Люцифер.

— Люцифер? Но он же… Да, верно, прошло уже сто лет! Теперь нам есть, на что надеяться.

— Его Величество не может пройти в долину, это могут сделать только люди.

— Да, это верно. Но входи же! — наконец сказала она.

Он торжественно вошел в ее с Абелем дом.

— Люцифер сказал, что ты могла бы дать мне обычную одежду.

— Конечно!

— Дело в том, что, пока я здесь, я такой же, как и все люди.

Она не осмеливалась спросить у него, зачем он явился к ней.

— У Натаниеля наверняка есть подходящая одежда, — сказала она. — Подожди-ка…

Войдя в старую комнату Натаниеля, она остановилась, прижав к губам ладонь, чтобы хоть как-то унять дрожь.

— Господи, — молилась она Богу Абеля. — Господи, помоги мне!

Хотя сама она в точности не знала, в чем он должен был ей помочь.

Дрожащими руками она вынула чистую рубашку, темно-коричневый свитер, белье, носки и светлые вельветовые брюки. Эта одежда была на Натаниеле в тот раз, когда он впервые встретил Эллен. Но об этом Криста не знала.

Она торопливо вышла в прихожую.

— С обувью будет сложнее, — напряженно произнесла она.

— Можно мне оставаться в этих?

На ногах у него были черные, невысокие сапожки из мягкой кожи.

— Черное и коричневое? А, наплевать!

— Прекрасно, — сказала она. — Переоденься в комнате Натаниеля!

Натаниель…

Ее и Абеля сын.

А он должен был быть сыном Линде-Лу. Да, он должен был быть сыном Линде-Лу!

Нет, что за мысли ей приходят в голову?

Она лихорадочно посмотрела на себя в зеркало. Несколько седых волос, похожих на серебряные нити, она попыталась спрятать под густой челкой.

В светлых волосах Линде-Лу тоже были серебряные нити, и это было первое, на что она в свое время обратила внимание, а потом уж на его застенчивые, печальные глаза.

Она стала на пару килограмм тяжелее, но этого пока не было заметно. Тело ее по-прежнему было прекрасным, может быть, более зрелым, чем тогда…

Криста покраснела от собственных мыслей. Она подумала о том, что кожа у нее, возможно, уже и не такая гладкая…

Линде-Лу снова спустился в прихожую. Брюки Натаниеля были ему чуть длинноваты, но он их подтянул, а рубашку надел навыпуск, и все получилось, как надо. Коричневый свитер очень шел к его светлым волосам.

Кристу терзала невыносимая душевная мука.

«Я снова хочу стать молодой, — думала она. — Хочу стать молодой и красивой и не думать о том, кто такой Линде-Лу. Хочу вернуть назад те волнующие дни, когда мы пытались сблизиться. Тогда он был таким сдержанным. Он сказал тогда, что мы не можем быть вместе, по двум веским причинам. Тогда я подумала, что он имеет в виду свою бедность, что он ничего собой не представляет, тогда как я была дочерью обеспеченного человека, занимающего высокое положение в обществе, и я всерьез воспринимала эти старомодные и смехотворные взгляды.

Но то, что он имел в виду, было куда серьезнее. Он понятия не имел о том, что был внуком самого Ангела Света, хорошо зная только то, что отцом его был Ульвар, мой дед. И Линде-Лу был убит еще в 1897 году. За тридцать лет до моего рождения.

На пути нашей любви стояло два неодолимых препятствия.

И с тех пор ничего не изменилось…»

Впрочем, изменилось, но только в худшую сторону. Он продолжал оставаться духом ее дяди. И формально она была теперь на тридцать два года старше его, она была зрелой, цветущей женщиной, молодость ее безвозвратно ушла.

Тем не менее, она его по-прежнему любила. И даже сильнее, чем раньше. Она любила его жаркой, лихорадочной, преисполненной тоски любовью. И когда она поняла это, увидев его, она почувствовала ужасные угрызения совести. Она сошла с ума!

Линде-Лу молча стоял и смущенно смотрел на нее.

— Какой красивой ты стала, Криста! Она вздрогнула. Ей хотелось протестовать:

«Но я же стала такой старой! Возраст оставил на мне свой след». В свете его восхищенного взгляда ощущение возраста у нее пропало, и она вспомнила все те комплименты, которые ей говорили другие по поводу ее моложавого вида. Разумеется, она не выглядела теперь, как восемнадцатилетняя девушка, она это знала, но Линде-Лу она казалась красивой, и это было самое важное.

У них была короткая встреча на Горе Демонов в Вальпургиеву ночь. Для Кристы это была захватывающая встреча, и на глазах Линде-Лу она видела слезы. Он всегда отличался чувствительностью.

Встреча на Горе Демонов была похожа на сон.

И вот теперь они стояли лицом друг к другу. Одни, в реальном мире. Линде-Лу сказал, что он сейчас как живой человек. Он был реальным. Да он и всегда был для нее таким, начиная с их первой встречи тридцать два года назад. Она была единственной, кто воспринимал его как человека, а не как привидение, которым он на самом деле являлся.

Линде-Лу… Воспоминания волной нахлынули на нее, на глазах появились слезы. Она торопливо произнесла:

— Будь добр, посиди со мной немного! Смутившись, он уселся на роскошный диван. Это она сама выбирала мягкую мебель, несколько лет назад настояв на том, чтобы заменить старую. Абель с его консервативностью, конечно же, протестовал. Но старая мебель стояла в доме еще во времена его первой жены, так что Криста была неумолима. В конце концов он сдался, но она видела, с какой неохотой он потом отсчитывал деньги. Она чуть было не разозлилась и хотела уже заплатить сама, ведь она принадлежала к зажиточной ветви рода. Но воздержалась от этого. Знала, что Абель считает для себя делом чести материально обеспечить жену — опять же, согласно Библии.

Внезапно ее осенило:

«Ведь теперь я свободна. Свободна!»

Тут же она устыдилась собственной мысли.

Ей так хотелось протянуть руку к Линде-Лу и положить ее на диван рядом с ним, в надежде на то, что он, возможно, положит свою ладонь сверху. Но она не осмеливалась это сделать.

— Ну? — сказала она. — Кто тебя сюда послал? И зачем? Что ты знаешь об Избранном и его походе?

— Слишком много вопросов, — смущенно ответил он, улыбнувшись своей ослепительной улыбкой. — Но я попытаюсь ответить на них. Избранный,