Паучий случай - Кристина Юраш

Шесть ног было укомплектовано в женские кружевные трусы. В трусах лежал свернутый теплый чулок. Он согревал мою совесть.

Паучий пушок выбивался сквозь белое кружево. Маленький нарядный Золушок в таких трусах может смело ехать на бал. Или рассказывать стишки с табуретки.

Я долго примерялась к подушкам. А потом шлепнулась лицом вниз. Будете казнить – не будите!  Вместо сна в мое тело вселилась мучительная бодрость. Я требовала, чтобы она выселилась! И дала поспать.

Так всегда бывает. Особенно, когда нужно срочно уснуть. И спать предстоит недолго. Вместо желанного «хыр-хыр» тебя начинают посещать странные мысли. А что было бы, если бы земля была плоской? Почему вылезают спицы из бюстгальтера? И для чего у трусов кармашек?

Эти и другие вопросы звучат в рамках викторины «Хрен уснешь!». И требуют срочного ответа.

Наконец-то я провалилась в сон. Проснулась я от того, что меня кто-то дергает за волосы. Рядом раздается вкусное чавканье.

Я решила не пугать правый глаз, поэтому открыла левый. На подушке сидел паукан. Белые кружевные трусы у него были на голове. Он напоминал развратную монашку. Которая с меланхолией Буренки жует мои волосы.

Открыв глаза окончательно, я увидела масштабы разрушений. Ножка кровати, спинка кровати, бортик колыбели  - все было изгрызано. Так чувство, словно паукан в душе был термитом.

 Я сунула ноги в туфли. Если правая была съедена до половины. От левой остался фрагмент подошвы и бантик.

На моем последнем платье красовалась дырища. Мне улыбнулись. Во рту у паукана был один единственный зуб.

На мгновенье я представила, что будет, если зуба окажется два. Или три. Нигде нет пророчества про конец света? Что-то вроде: «И проклюнется у него еще один зуб… И наступит конец времен!». Нужно спросить у мага.

Немного парикмахер, слегка дизайнер сидел и грыз спинку кровати.

Я открыла двери в коридор. И стала выжидать служанку. Затаившись, как паук на охоте, я терпеливо ждала, когда мимо меня кто-нибудь проскочит. И я затащу его в паутину своих проблем.

Мимо меня чинно шла служанка. Она была заловлена мной и прижата к стене.

- Нитки, иголку и горшок! – требовала я. Из комнаты раздавался аппетитный хруст.

- Аха, - кивнула служанка. Я отвела ее от стены подальше. Отряхнула. И вежливо улыбнулась.

Сломя голову девица бросилась по коридору. Я заглянула в комнату. В надежде, что там осталось хоть что-то, что можно спасти. Единственным нетронутым была каша.

Я отловила моего термита, усадила на колени. Кашу мы есть принципиально отказывались.

- Ну хотя бы половинку ложечки, - ласково попросила я.

Хрусь!

Я посмотрела на паукана. Будь осторожна в своих желаниях, няня! – намекал он.

В моих руках была половинка деревянной ложки.

Дверь открылась. Мне опасливо поставили на порог горшок. Из медного горшка торчали нитки и ножницы.

 Я бросилась к своей добыче. Горшок был выдан паукану. Нитки и иголка переехали в тумбочку до времен затишья.

- Ну… - протянула я, видя, как паукан ходит вокруг горшка. Я скрестила пальцы и взмолилась на горшок.

Принц схватил его лапами и надел на голову. Он тут же стал похож на колониста. Караул! Юный колонист шел по комнате. Его суровый взгляд искал, что можно колонизировать. И пока не находил.

- А-а! – намекала я, вытряхивая колониста из горшка. Я пыталась усадить его сверху.  Дать, так сказать, первый урок верховой езды.

Паукан меня не понимал. Он заглядывал в горшок, в надежде найти там истину.

- Ипусий слусяй! – громко заявил он в гулкие недра.

- Нет, не так! – я вытряхнула паука, посадила его сверху. – А-а!

Рядом с горшком появилась лужа. И кучка. Горшок был кристально чист. Пока я вытирала пол, горшок катался по комнате. Страшно думать о том, что этот горшок стал для него единственной игрушкой.

Я вспомнила про нитки и иголку. Потом подковыряла одеяло, вырезала кружочек. Послюнявив нитку, я принялась шить.

Храбрый «потняжка» уже покрылся испариной. Он пришил к мягкому кругляшку третью лапу. Впереди было еще пять.

Юный футболист катал горшок по комнате. Он надевал его на голову и носился туда-сюда.

- Ууууу! – завывал зловеще «тык-дык» пробегая мимо меня.  

- Ааааа! – слышалось завывание. «Тык-дык» бежал обратно.

Я пососала уколотый палец, глядя на «тык-дыки». Игрушка была готова. Вместо глаз у нее были две разные пуговицы.

- Смотри, - прошептала я, выставляя игрушку перед собой. – Кто это?

В этот момент принц замер. Он поднял глазенки и сел на пушную попку. Я улыбалась, видя, как пушистая лапка трогает игрушку. Как в глазах отражается детский восторг.

Паукан обнял игрушку. Он намекал, что теперь они неразлучны. Горшок был отвоеван. Внезапно игра прекратилась.

Принц застыл в позе философа. Мне показалось, что сейчас родится новая теорема, поэма или научный трактат. Что сейчас решается судьба всего мира. Он вцепился в ножку кровати. Чтобы не унесло. Чтобы тверже стоять на ногах в этот ответственный момент.

Но опытную няню не обманешь. Опомнившись, я подхватила его на руки и понесла на горшок.

До горшка остались жалкие десять сантиметров. Маленький бомбардировщик сбросил снаряды.  Юный артиллерист ударил по своим.  Три ракеты – три цели. Подол, правая нога, левая нога.

Сделав свои грязные делишки, паукан, снова принялся играть. Няня убрала последствия артиллеристского налета.  Разминировала окрестности.

И приготовилась показывать на примере, что нужно делать с горшком.

Можно сколько угодно говорить ребенку, как нужно поступать. Ему все равно. Он видит то, что делаете вы, и повторяет.

Вспомнив юность, няня задрала юбку. Она присела в позе курицы над горшком и выдала задорное: «А-а!». Потом над горшком трясли игрушку. Но маленький принц упорно не желал гадить в лучшего друга.  

- А-а! – заманчиво заявляла я, виляя попой над горшком. – А-а! Смотри, что я делаю!

Стало понятно, что скоро я накачаю себе отличные мышцы. Еще бы! Уже десятое приседание за день!

- А-а! – задорно  трясла я попой над горшком.

Дверь внезапно открылась. На меня смотрело его величество.

Может, он пришел ко мне по особо важному делу. Возможно, он хотел сказать мне что-то очень важное. Но вдруг забыл.

Его взгляд скользнул по мне, а потом упал на игрушку. Глаза вспыхнули. Гневный взгляд смотрел на меня в упор.

- Я очень терпелив, - послышался голос. – Я предупреждал. Никаких игрушек. То есть, мои приказы для тебя ничего не значат?