Паучий случай - Кристина Юраш

В этот момент я поняла, что ритуал действительно очень опасен. Для заклинателя! И вместо злобного «ой, мама, шито это?», выползет очень добрая няня! 

- Прости, что потревожили твой бессмертный дух! – продолжал маг. Он размахивал руками над экраном.

Я сжала кулаки, встала и отобрала у него телефон.

- Не делай! Дух прогневается! – округлил глаза старикан. – Ты не умеешь пользоваться магией!

Телефончик был на последнем издыхании. Но при этом умудрялся показывать одну полосочку связи. Она то исчезала, то появлялась.

- Болезни арахнидов! – закусила я губу. Великое божество Хухл сообщало, что ничего не найдено.

Я стала быстро набирать запросы. Интернет тормозил, но я терпеливо перебирала детские болезни и форумы заводчиков пауков. Я, скорее, была «выводчиком» пауков. Раньше. До того момента, пока не познакомилась с одной очаровательной пушистой попкой.

Пока ничего внятного.

Я дико скучала по интернету. По рецептам, которые читала с удовольствием. Где вместо рябчика возьмите тертую морковку. А вместо медальонов из телятины половинку капусты. Я тоже когда-то писала рецепты для одиноких мужчин. Все они начинались словами: «Возьмите два яйца в руку и сходите в магазин!». Один раз меня даже лайкнули.

Борясь с желанием проверить, появился ли второй лайк, я шерстила каждую страницу. Половина диагнозов меня пугала. Вторая половина добивала после первой.

Я только-только вбила очередной запрос, как вдруг телефон выключился. И признаки жизни подавать перестал!

Я бросила его обалдевшему магу. И ушла, не прощаясь. Столько усилий, чтобы получить телефон! Но так ничего и не найти!

У меня оставался последний козырь. Мысль о том, что где-то во мне живет маленький игривый мазохист, не давала мне покоя.

Мне хотелось изловить его и прикончить. Моя рука собиралась стучать в двери королевских покоев.

Мазохист обрадовался. Он уже предвкушал неприятности. У меня появилось одно подозрение, но я боялась даже сказать его вслух.

- Его величество сейчас в зале для трапезы, - послышался робкий голосок служанки. –  Его величество просил его не беспокоить…

Дрожащая рука махнула в сторону лестницы. Я придала себе максимальное ускорение. Если с моим паукашечкой что-то случится, я за себя не отвечаю!

В конце темного коридора виднелись двери. Издали они напоминали вход в преисподнюю. Высокие, почти в потолок, они выглядели готично и мрачно.

Я нахмурилась. И подошла к дверям. Замерев ради приличия, я прислушалась. Ни хруста французкой булки. Ни вальсов Шуберта. Ни «какая гадость ваша заливная рыба» я не услышала.

 Не было радостного чавканья. Такое чувство, словно во главе стола сидит моя покойная бабушка. «Когда я ем, я глух и нем!».

Моя рука скользнула по огромной ручке двери. Я обернулась на коридор. Он словно вымер.

- От этого зависит жизнь моего паукашечки, - ободрила я себя. И потянула на себя двери. Двери открылись с тихим скрипом.

Мои мягкие шаги в полумраке напугали даже меня саму. В зале было темно и подозрительно тихо. Глаза привыкли к полумраку.

Я отчетливо видела гостей, сидящих за столом. Высокие прически дам, сверкающие бриллиантами.  Столовые приборы, дающие слабый отблеск. Подсвечники с оплывшими свечами. Силуэты мужчин, сидящих за столом.

И тишина.

Мой взгляд внимательно следил за каждым гостем. Но никто из них даже не шелохнулся. Они сидели, как куклы. Я подошла к столу. Все, даже цветы в роскошных вазах странно серебрились тонкими нитями.

Паутина! Черные розы в роскошной вазе были оплетены паутиной. Она тянулась к подсвечнику. А оттуда к роскошной прическе молодой женщины.

 Я заглянула ей в лицо. Она была бледна. Ее глаза были закрыты. Я не могла понять, где начинается кружево ее корсета и где заканчивается паутина. Бледная рука с бриллиантовым браслетом лежала на столе. Мне показалось, что она спит.

Рядом с ней сидел пожилой мужчина. Он тоже сидел с закрытыми глазами. Его седые волосы сливались с паутиной. Тонкие нити паутины тянулись к его соседу. Молодой человек лежал на столе. Его бледная рука смяла красивую салфетку. Пирожные на золотом многоярусном подносе спрятались под кружевом паутины. Одного пирожного не хватало. Оно лежало в тарелке у немолодой женщины.

Я посмотрела на гостей. Они сидели неподвижно. Сквозь узкое окно проникал лунный свет. Ничего себе! Уже ночь? Так быстро? Чувство какой-то нереальности заставляло  потрясти головой. Я впервые видела такое. Страх наползал липкими волнами. Ноги примерзли к ковру. Я вся превратилась в слух. Меня пугало черное кресло с высокой спинкой. Оно стояло во главе стола. Тонкие серебристые нити паутины оплетали его. Кресло было пусто.

В лунном свете паутина казалась чем-то мистическим и загадочным. Я начинала жалеть, что пришла сюда. Страх мурашками крался по спине. Теперь я поняла, что это! Как же я сразу не догадалась! У малыша паутина! Он учится делать паутину! Забыв обо всем на свете, я едва не расплакалась от счастья. Это просто паутиночка. Он здоров!

Сердце несколько раз с силой ударилось о грудную клетку. Я сделала неосторожное движение и задела сверкающую нить. Она дернулась, словно натянутая струна. Блик лунного света прокатился по ней. Послышался шорох. Где именно, я еще не поняла. Но на мгновенье я разучилась дышать.Чтобы знать, куда бежать, я должна понять, где опасность! Внезапно мои глаза распахнулись. Я застыла на полувдохе. По границе корсета и тела, где-то в районе лопаток, скользила плавная рука. Она касалась едва-едва. Словно подушечки пальцев рисовали на моей коже узор. Никогда не думала, что мужчины умеют прикасаться с такой нежностью. Эта нежность завораживала и пугала одновременно. Но еще больше завораживало и пугало дыхание на моей шее. Чужое дыхание скользило ветерком по моей шее и спине.