Колдун. Сквозь века. - Елена Синякова

— Ведь я не призывала вас?..

Черный рассмеялся, отчего его глаза заблестели, и обожгли искрами душу.

Я уже видела его мрачным и холодным, видела яростным и горячим, но именно такой — хитрый, лукавый и веселый — он заставлял меня едва дышать, оттого что его голос становился манящим, чувственным и в буквальном смысле совершенно гипнотическим, а в глазах словно загорались чертовщинки, делая из хищного, строгого мужчины обаятельного наглеца.

— Ты действительно считаешь меня дьяволом, девочка?

Я быстро заморгала, пытаясь отыскать в себе ответ, но забыв об этом, когда Черный сделал шаг вперед, припирая меня со спины своим стройным красивым телом, и проурчав:

— Я из плоти и крови, такой же, как все люди. Если меня ранить — я могу умереть. Как все я иногда опаздываю на работу и ненавижу метро. А еще не люблю чеснок.

— Как вампиры?

Он снова рассмеялся, склоняясь надо мной, но не касаясь руками, когда я поняла, что сама тянусь к нему, прижимаясь спиной и стараясь вобрать в себя его аромат и тепло, прошептав заворожено:

— Как вы здесь оказались?

— Проезжал мимо, — пожал он плечами, словно действительно был простым человеком, и может я бы в это поверила, если бы не хитрые облизывающие глаза и его оживший необычный зрачок, в котором снова видела полную луну и языки синего пламени.

— Решили отдохнуть после долгого рабочего дня именно в этом заведении совершенно случайно? — выгнула я бровь, даже если в общем-то это все уже было не важно. Он был здесь. Рядом со мной.

— Что-то вроде этого, — усмехнулся Черный, зарываясь лицом в мои волосы и блаженно закрывая глаза, мы оба замерли, просто наслаждаясь присутствием друг друга.

— Вы действительно чувствуете меня настолько сильно, что способны найти в любой точке мира?..

Он кивнул.

— Чувствую каждую секунду с момента твоего рождения.

Это было более, чем странно, но заставляло мое сердце заколотиться и налиться какой-то необъяснимой нежностью, от которой стало не по себе, я смущенно застыла, не сразу отыскав в себе силы, чтобы продолжить разговор.

— Значит, и на метле не летаете?

Мне нравился его смех — глубокий, проникновенный, завораживающий, обволакивающий той невидимой силой, которой хотелось подчиниться, ощущая его власть не только над собой, но и всем миром, рядом с ним была не страшна ни одна беда.

— Если только с четырьмя колесами и эмблемой Лексуса.

— Наверное много штрафов за превышение скорости приходится платить за свою «ступу»?

— Много, — усмехнулся он.

— То есть вы обычный человек? Ничего особенного? — в этот раз настал мой черед хитро прищуривать глаза, глядя на него в отражении зеркала и до мурашек ощущая его дыхание на своей коже, которое щекотало. И возбуждало.

— Я человек, который обладает некоторыми знаниями, недоступным для других, — прошептал Черный, приоткрывая глаза и обхватывая руками с такой силой и жаждой, что кости едва выдерживали его напор. Я судорожно втянула в себя воздух, наполненный его ароматом, делая это блаженно, с тем внутренним трепетом, что испытывала только рядом с ним, становясь зависимой от его прикосновений и этого желания, сквозившего в каждом движении и взгляде.

Когда он был рядом, начиналась сказка — темная, мрачная, но завораживающая своей чувственностью, я ощущала себя Красной шапочкой в страшном лесу, уходя все глубже и глубже в него, понимая, что спасения не будет, но даже несмотря на это не в силах остановиться, чтобы спасти собственную душу, потому что она манила меня, как никто и никогда ранее.

— Эти знания сотворили сегодня большие проблемы тому бедолаге в библиотеке? — прошептала я, понимая, что если перестану говорить, то Черный снова погрязнет в своей одержимости, которую сегодня утром едва удержал в руках, дав мне уйти.

— Всего лишь их маленькая часть.

— А тот теленок во сне? Вы действительно оживили его?

Черный хмыкнул, сокрушенно покачав головой:

— Это была самая большая глупость, которую я сделал за всю ту тысячу жизней, что прожил.

— Почему?

Он повернул меня к себе лицом, аккуратно поправив мои волосы и едва касаясь пальцами лица, словно не был уверен в том, что поступает правильно, проговорив:

— Любая сила не дается просто так, из неоткуда. Она накапливается, собирается по мелким частям из разного рода действий, не всегда приятных. И растрачивая ее, из жизни выдирается определенный пласт. Мы черпаем знания и силу из определенного источника, словно из сосуда, но если мы берем, то должны и отдавать. В этом нерушимый закон гармонии.