Предсказанная судьба - Ксения Власова

— Я не хочу никого травить, — на всякий случай пояснила я. — Человек, которого необходимо вывести из строя, мне очень дорог.

Ариана чуть отстранилась и посмотрела на меня уже с подозрением. Видимо, мысленно прикидывала, не ее ли я имею в виду.

Я молча покачала головой в ответ на безмолвный вопрос в ее глазах. Конечно, я рисковала, обратившись к ней за помощью. Прорицатели всегда тщательно взвешивают все «за» и «против», прежде чем вмешаться в ход событий и попытаться изменить рисунок судьбы, но за последнее время я делала это так часто, что и сама чувствовала: присущая мне осторожность притупилась.

Впрочем, другого варианта я все равно не придумала. А в наскоро просмотренных вероятностях, связанных с этой частью моего плана, не нашлось ничего фатального.

— А если обойтись снотворным?

— То, что продается в аптеках, имеет определенный привкус.

Мне пришлось остановиться, чтобы не сболтнуть лишнего. Возможно, человек, нечасто прибегающий к такому способу уснуть, не заметит едва уловимую горечь напитка или пищи, но Оуэн периодически страдал мигренями, которые появлялись после особо ярких и детальных предсказаний. В такие моменты он мучился бессонницей и принимал снотворное. Наверняка он запомнил его необычный привкус. Кто знает, вдруг, сделав глоток такого напитка, он поймет в чем дело?

— Хм… — протянула Ариана. Кажется, пазл в ее голове начал складываться. — Тут нужно пораскинуть мозгами. Вероятно, есть и другие варианты снотворного, просто их не найти в свободной продаже. Ну или можно подумать в сторону… скажем… легкого кишечного расстройства?

Я вздрогнула, представив реакцию Оуэна. Конечно, он будет зол, когда поймет, что я действовала за его спиной. Об этической стороне вопроса эдакого членовредительства и вовсе промолчу…

В памяти всплыла сцена из видения: стремительно бледнеющее лицо Оуэна, с которого сходят все краски и кровь, стекающая с его рубашки на пол. Меня передернуло, по спине пробежал холодок.

Нет, я не могу этого допустить!

— Мне подойдет любой вариант, — решительно выпалила я, поднимая взгляд от чашки с чаем. — Ты сможешь это устроить?

Ариана задумчиво погладила зеленый браслет на руке. Плющик замурчал, как кошка, и принялся ластиться, подрагивая листочками.

— Сколько у меня времени?

— Чуть меньше трех недель.

Ариана кивнула.

— Хорошо. Этого более чем достаточно. А теперь скажи мне…

О чем именно Ариана хотела расспросить меня, я не узнала. Эмма, до этого момента занятая игрой с Бредом, подняла голову и вдруг сорвалась с места.

— Папа! — закричала она. — Папа пришел!

Ариана улыбнулась и покосилась на дверь, за которой исчезла белокурая малышка.

— Она всегда каким-то магическим образом чувствует, если он рядом. У них очень крепкая связь.

— Или попросту она обладает хорошим слухом, — буркнул Бред, взлетев на спинку кресла. — Джонатан поднимается на крыльцо. Я слышу его шаги.

Он оказался прав. Через пару минут в гостиную действительно зашел Джонатан. На его плечах, дергая ногами, сидела довольная Эмма.

— Добрый вечер, рина Аурелия, — поздоровался он со мной. Несмотря на дружбу с Арианой, с Джонатаном мы были на «вы». — Рад вас видеть.

Его голосе прозвучал не так сухо, как обычно. На всегда бесстрастном, слегка вытянутом лице бродили тени — отголоски эмоций. Если прежде Джонатан напоминал мне закрытую книгу, то сейчас — раскрытый фолиант на древнегреческом. То есть, ясности больше не стало, но можно было угадать смысл текста по картинкам.

— Добрый вечер! — с жаром ответила я, досадуя, что столкнулась с мужем Арианы. Это в мои планы не входило. — Прощу прощения за столь поздний визит. Мне уже пора.

Джонатан, придерживая хихикающую Эмму за коленки, склонился над Арианой и коротко, но нежно поцеловал ее в висок. В ответ она ласково и мимолетно прикоснулась ладонью к его щеке.

— Глупости, Рель, — отмахнулась Ариана, вновь поворачиваясь ко мне. — Сейчас подадут ужин, оставайся.

— Да-а! — взвизгнула Эмма и потянула Джонатана за уши, словно дергала за поводья лошади. — Дракончик хочет кушать!

Бред за моей спиной закашлял. Видимо, он бы предпочел лечь спать голодным, чем продолжить их с Эммой игру. К слову, он неплохо держался все это время, честно взяв ребенка на себя.

— Не расстраивайте Эмму, — неожиданно сказал Джонатан и, подняв руку, пощекотал счастливо улыбающуюся девочку. — Она будет разочарована, если вы сейчас уйдете.

Ариана выразительно закатила глаза и фыркнула. Выглядела при этом она непривычно спокойной, даже умиротворенной.

Я молча перевела взгляд с нее на ее мужа. Лицезреть главу Тайной Канцелярии дома, так сказать, в естественной среде обитания, мне прежде не доводилось. Признаться, я уже словила легкий когнитивный диссонанс, и обычно несвойственное мне любопытство толкало на то, чтобы углубиться в этот своеобразный эксперимент.

— Если я вам не помешаю, то с радостью, — вежливо ответила я.

— Ну что ты, Рель! Пойдем, а то я вас с Оуэном знаю: едите раз в три дня, когда вспоминаете об этом.

Желудок болезненно сжался. Ела я и правда давно. Получается, только утром, да и то неплотно, потому что боялась возвращения недавней тошноты.

— Ну ты же знаешь магов-пророков, — мягко парировала я. — Мы иногда путаем настоящее и будущее, где уж тут с пищей разобраться.

— Ничего-ничего, я за вами присмотрю! — не то пригрозила, не пообещала Ариана и, приобняв меня за плечи, бросила в пустоту коридора. — Франкли, все готово?

Дворецкий материализовался так быстро, будто воспользовался порталом.

— Да, рина, стол уже накрыт.

Ужин прошел в теплой семейной атмосфере. Я не смогла отдать должное мастерству шеф-повара, потому что моим вниманием полностью завладел Джонатан. Он по-прежнему был одет так, будто в любой момент собирался уйти то ли на работу, то ли на светский прием: он не снял пиджак и даже не ослабил галстук. Но при этом его вид неуловимо изменился. Его тонкие губы складывались в улыбку — мимолетную, но искреннюю, — когда он смотрел на жену или дочь. Последняя корчила такие рожи, словно поставила перед собой цель рассмешить отца, и пару раз у нее получилось это сделать. Тогда в уголках глаз Джонатана появлялись морщинки-лучики, и они придавали его бесстрастному лицу непривычную живость и мягкость.

В этот вечер я по-другому взглянула на Эмму. Прежде девочка казалась мне стихийным бедствием — непредсказуемым и немного пугающим, — но наблюдая за ней в кругу родных, я поняла, что она просто еще не умеет контролировать свои эмоции. Любая проблема для нее — самое настоящее горе, но при этом и радуется она так, как никогда не сможет ни один взрослый. Ее звонкий детский смех и заразительная улыбка согревали сердце и заставляли поверить в то, что этот мир, несмотря ни на что, прекрасен и удивителен.